ОБ АВТОРЕ

 

В журналистике с 1992 г. 

С 1995 г. был «соучастником» создания новых независимых масс-медиа в Бобруйском регионе и их менеджером.

Работал собкором  «Комсомольской правды» в Беларуси», спецкором «Московского комсомольца» в Беларуси». Сотрудничал с рядом других республиканских СМИ.

В 2001 г. создал собственную Школу молодого журналиста, которая, действуя на общественных началах, просуществовала три года.

С 2003 г. по настоящее время – главный редактор газеты «Бобруйский курьер», которая теперь выходит только в электронном виде.

Профессионально занимается литературой.

Член Рады БАЖ.

Вы здесь

Вацлав Принцип: предупреждение

Фельетоны

В стране случилось страшное –  терракт. Злоумышленники взорвали бомбу, погибли люди. Глава государства выступил с заявлением, сказал в сердцах: «Да… мы виноваты… мы – недосмотрели, мы допустили…»

Вацлав Принцип в своем блоге подтвердил эти слова: «Действительно, не досмотрели. Видимо, при другой власти такого бы не случилось».

За эту вот запись Вацлава Принципа решили приструнить, предупредить, подавить. (Как и других прочих, согласившихся в СМИ с мнением главы государства).

То есть –  решили действовать по принципу: нам можно высказываться, вам – нельзя.

Но чтобы «приструнить» или даже вот просто  предупредить Вацлава Сигизмундовича,  это ведь как постараться надо!

Принцип, в принципе, уже был в курсе, что за ним могут «прийти». Поэтому когда в трубке домофона он услышал «официальное»: «Вацлав Сигизмундович?»  Он уверенно ответил: «Нет». И – положил трубку. Уверенно так положил, надежно, сроком на три дня.

На все дальнейшие «нервнобольные» (как охарактеризовал их Принцип) звонки он не отвечал: дал звонившим время, чтобы одуматься. Взвесить, так сказать: а правильно ли мы поступаем? А имеем ли мы право? А нужно ли?

Он вообще-то добрый, Вацлав Сигизмундович, человеколюбивый.

Охранка взбесилась. Подняли на Принципа все досье, стали обзванивать его родственников: где? как найти?

Родственники посылали их туда, откуда они звонили…

На третий день, отчаявшись («сверху» требовали отчета о выполнении приказа), организовали внешнее наблюдение за домом Вацлава Сигизмундовича, расставили «агентов» по периметру.

А Принцип и не скрывался – ходил в магазин, в гости… Только вот на работе взял отпуск. На всякий случай – бессрочный. («Чем черт не шутит», – говорил он вслух, подливая себе французского коньяка).

Но его не задерживали. Боялись. «Верхи» собирались духом. Собирались, да так и не собрались.

Ситуация напряглась, причем,  так и осталась в напряженном состоянии.

Всем было неуютно, все оказались в неудобном положении.

Поняв, что от него все же не отстанут, Вацлав Сигизмундович решил действовать, разрядить, так сказать, обстановку.

В общем, сжалился над служивыми. Мы же говорили, добрый он, Вацлав Сигизмундович.

Поставил диктофон рядом с телефоном (с селекторной связью) и позвонил. Туда.

– Это Вацлав Принцип.

На том конце провода – праздник, феерия, бразилианский карнавал, триумф закона!

– Да-да-да! Нам надо с вами, Вацлав Сигизмундович, встретиться…

–  Ну, добже, добже, панове, высылайте мне повестку.

– Мы же вам высылали…

– Знаете, дорогие мои, почта у нас работает просто замечательно: если бы высылали – получил бы…

– Давайте так: вы приедете, мы вам повестку и выдадим…

– Нет уж, поступим по классике вашего жанра: сначала – повестка, потом – приезд. Может быть, мне потребуется заблаговременно отдать последние указания, написать завещание…  Да, еще – укажите в повестке, в каком качестве вы меня вызываете. Ну, там – свидетель, обвиняемый, «враг народа»…

 – Вы вот все шутите, Вацлав Сигизмундович, а мы ведь серьезно…

– Да уж, куда серьезнее… Обхохочешься просто с вами.

– Хорошо, куда вам доставить повестку?

– Домой и доставьте. Бросьте в почтовый ящик.  Как я погляжу, мой адрес вы уже хорошо изучили, – подсказывать его вам не нужно.

– Договорились.

– Договорились.

Через десять минут звонок.

– Вацлав Сигизмундович…

– Ау.

– А как вам такой вариант – мы приедем к вам, привезем повестку лично. И сразу там и поговорим. Чтобы не тянуть кота за хвост.

– Да, тянуть кота за хвост – не самый лучший вариант… Если уж вас, дорогие мои, так прижало… то – ладно, привозите, приезжайте.

Приехали быстро, минут через пять. Принцип вышел к ним через полчаса – чтобы честь знали.

У подъезда стоит зам. прокурора города, с виду порядочный человек, худощавый, высокий, с залысинами; в костюме-тройке; тянется во внутренний карман за удостоверением, представляясь:

 – Я – Копейкин…

– Да, я вижу, что вы Копейкин. Можете не показывать…

Между тем на заднем фоне, в глубине, так сказать, сцены,  на скамейке сидят два весьма оперативных работника «охранки», страхуя прокурора.

Оба лет по 30, коротко стриженые, с незапоминающейся внешностью. В общем, как в инструкциях прописано. Оба молчат и зло смотрят на Принципа (еще бы – два дня слежки, в отрыве от семьи, детей и любимой компьютерной игры).

– Видите, гражданин прокурор, я же вам предлагал в официальной обстановке встретиться, в кабинете. Что же нам теперь, как биндюжникам каким-нибудь,  вот на этой лавочке, рядом с этими молодыми людьми общаться?

Прокурор Копейкин делает широкий жест рукой и предлагает:

– Вацлав Сигизмундович, давайте мы тогда с вами в моей машине разместимся.

Оба идут в машину, за сценой звучит тревожная музыка.

Разместившись в роскошной прокурорской иномарке, Принцип включает диктофон, ставит его на приборную панель и говорит:

– Знаете, Копейкин, в последний раз власти имели к нам, к нашей семье претензии 68 лет тому назад, – в 1943 году… Да-да, на оккупированной территории. Помните, истории с сожженными населенными пунктами? Так вот – похожая была история. Но – удалось выжить.

– Ну-у, это вы, Вацлав Сигизмундович, не в ту сторону… – тянет Копейкин. – Это к делу не относится.

– Как сказать: форма – другая, смысл – тот же, – философски замечает Принцип.

Блестя на солнце залысинами, прокурор лезет в папку, достает листок бумаги.

– Вот, ознакомьтесь, с предупреждением, вынесенным вам прокуратурой.

Вацлав Сигизмундович читает вслух:

– Разместил в сети интернет необоснованную информацию… деструктивный характер… дискредитация государства и общества…

Он спохватывается:

– Милейший, а где повестка? Я вас спрашиваю, дорогуша моя, где обещанная вами повестка?

– Ну, Вацлав Сигизмундович! Мы же с вами уже встретились! Какая повестка!.. – ехидно, как показалось Принципу, говорит Копейкин, нервно ерзая на своем сиденье.

– Денежкин… тьфу – Копейкин, – поднимает вверх руки Вацлав Сигизмундович, –  раз вы так себя повели, то все разговоры с вами прекращаются.

– Но Вацлав Сигизмундович, вы же умный человек, вы должны понимать, что это – обязательная процедура, государственная процедура! Вы – ознакомились с предупреждением? Ознакомились. И должны теперь вот здесь подписать, что ознакомлены…

Но Принцип уже его не слушал. Он уже вышел из прокурорского авто,  уже гневно шел к подъезду, от которого, завидев его, уже шарахались в сторону «полевые агенты».

Через неделю Вацлав Сигизмундович получил листок с предупреждением по почте.

Заказным письмом, с уведомлением.

И – крайне неуважительно к Копейкину, – с чувством, с наслаждением, с чечёточным задором, потоптался по прокурорскому письму. 

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: