ОБ АВТОРЕ

Родился 1 марта 1951 года в г. Бобруйске Могилевской обл., Беларусь.

В 1972 г. окончил Белгосуниверситет по специальности «журналистика». В 1972–1986 гг. – младший редактор, редактор, старший редактор, комментатор, заместитель главного директора программ Белорусского телевидения. В 1986–1991г.г. – доцент кафедры журналистики Института политологии и социального управления.

В 1991–1992гг. - руководитель коммерческих видеопроизводящих организаций. В 1992–1994 гг. - главный редактор общественно-политических программ Белорусского телевидения, заместитель председателя Госкомитета РБ по телевидению и радиовещанию.

В 1994 году был ведущим телевизионных дебатов действующего премьер-министра Кебича и кандидата в президенты Лукашенко.

В 1995–1999 г.г.- руководитель пресс-службы Исполнительного секретариата СНГ.

В 1999–2000гг.- генеральный директор ЗАО «Белорусская деловая газета».

С 2000 – зам. председателя, член правления, член Совета ОО "Белорусская ассоциация журналистов".

Осенью 2004 года был избран действительным членом Евразийской Академии телевидения и радио (Москва).

С 2005 года –  профессор Европейского Гуманитарного университета (специализация - «Массовые коммуникации и журналистика»).

С 2008 года – автор и ведущий еженедельных ток-шоу «Форум» телеканала БЕЛСАТ, продюсер документальных телепрограмм и фильмов.

Вы здесь

Лев сидит в деталях

«Два человека были убиты и восемь получили ранения во время стрельбы неподалеку от Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке». Это сообщение Ассошиейтед Пресс выделялось среди прочих в тот день, 24 августа 2012 года.

Шутка ли, в центре Манхэттена, среди множества туристов, кто-то открыл стрельбу. Сообщение было построено по классическому принципу «треугольника». Только вот бэкграунда, предусматривающего предысторию события, не было. Вместо него почему-то поместили несколько строк об Эмпайр-стейт-билдинг как одной из достопримечательностей Нью-Йорка. То есть, форму соблюли, но содержания не было. Правда, в сообщении промелькнула одна строчка: полицейские не считают произошедшее терактом. Интересно, почему? Как выяснилось позднее, преступник застрелил своего бывшего коллегу в обиде за незаконное (по его мнению) увольнение. А потом, осознав, что наделал, открыл беспорядочную стрельбу и сам был застрелен полицейскими. Как видим, любое умолчание — не случайно. Но что добавило нам упоминание о причинах поступка этого мужчины? Неужели мы бы оправдали его? Нет, конечно. Но нам хотя бы ясно, из-за чего всё произошло.

А вот другой подобный случай, «провода» от которого идут куда дальше.

30-31 августа 2010 года топ-новостью мировых теленовостей были сюжеты о «Братиславском стрелке». Мужчина, вооруженный ружьем и другим оружием, ворвался в чужую квартиру и расстрелял семью из шести человек. Затем, выйдя на улицу, открыл беспорядочную стрельбу. Окруженный полицией, он застрелился. В закадровых комментариях все время подчеркивалось, что мотивы поведения этого человека неизвестны, но они выясняются. В тот же день министр внутренних дел Словакии, тщательно подбирая слова, говорил, что не может дать оценку случившемуся, пока досконально не выяснены мотивы действий «стрелка». Эти мотивы так и не были обнародованы впоследствии столь же широко, что и сам инцидент. А зря. Только на третий день в периферийных сайтах появилось уточнение: «расстрелял цыганскую семью».

И вот тут возникает серьезный вопрос: что существенное в трактовку этого события вносит одно-единственное уточнение: «цыганскую». И вносит ли?

Я прошу каждого из читающих это честно ответить самому себе, только себе самому: вносит или не вносит?

А к этому добавлю одно личное впечатление.

Летом 2013 года я оказался в одном из небольших городков итальянской области Кампанья, недалеко от Неаполя. Ранним воскресным утром меня разбудили и пригласили съездить на «Цыганский рынок», который каждое воскресенье возникает на окраине этого городка.

Было всего шесть часов утра, а на площадке примерно 100х100 метров уже сгрудились десятки машин и несколько сотен людей. Товары, разложенные на столах, в багажниках и прямо на земле, поражали разнообразием. Тут были компьютеры и ноутбуки — от самых «крутых» до «убитых», музыкальные центры, шашлычницы, наборы электроинструментов. Горы одежды и обуви, преимущественно бывшей в употреблении. Вазы, статуэтки, продукты питания и даже... фургон арбузов. Цены, как мне объяснили — гораздо ниже, чем на других рынках, а тем более — в магазинах. Многих итальянцев это вполне устраивало: наплыв покупателей был очень велик. Объяснялось всё очень просто: эти «товары народного потребления»... были краденые. Окрестная цыганская диаспора выносила на продажу то, что было добыто за неделю «непосильным трудом».

Изредка то тут, то там между смуглыми торговцами вспыхивали острые потасовки, которые тут же гасились «смотрящими» в живописных шляпах, широких поясах и ярко расшитых сапогах.

Стрелки часов приближались к 9.00, и рынок таял на глазах. Около 8.55 тут уже никого не было. Как мне объяснили, именно в 9.00 открывается участок карабинеров (это уголовная полиция), и они могут нагрянуть. А кому это нужно? На мой вопрос: неужели же карабинеры не знают об этом рынке и не могут придти на службу пораньше? - я ответа не получил. «C'est la vie!», как говорят французы.

Но именно в этом случае французы сказали по-другому. Несколько лет назад президентом Саркази были высланы 180 цыганских семей, что вызвало недовольство политкорректного руководства Евросоюза. Но зато было поддержано гражданами Франции.

Что произошло между цыганской семьей и «стрелком» в Братиславе? Мы не знаем. А надо бы нам знать и это. Потому что такие страшные события не происходят без весомых причин (если, конечно, это не сумасшествие или не акт терроризма). Этот жуткий братиславский инцидент мог быть случайностью. А, может, и нет.

Потому что братиславская трагедия, цыганские рынки под Неаполем, высылка цыган из Франции и ряд других подобных фактов случайностью уже быть не могут. Понимаю, что оценки этих фактов могут быть полярными - от ксенофобских и даже расистских до вполне либеральных, «европейских». Но это оценки. А информацию я хотел бы получать достоверную и, по возможности, исчерпывающую.

То есть, в понятие факта должны входить коннотации, в сети которых он всегда пребывает. Следовательно, «провода» от факта к факту обрезать нужно не в любом месте, а там, где это приведет к наименьшим потерям.

На основании таких фактов одни аналитики будут размышлять об отсутствии внятной иммиграционной политики в ЕС, другие — о неоправданном (с их точки зрения) расширении ЕС за счет новых государств, совсем к этому не готовых. Третьи будут давить на свои правительства: «наведите порядок!», четвёртые займутся программами помощи неимущим и т.д. Но СМИ выполнили бы в данном случае свою важнейшую функцию: проинформировали общество об острейшей проблеме современной Европы — о наплыве огромного числа иммигрантов из стран Ближнего Востока, Африки и новых членов ЕС.

От этих фактов всё новые «провода» разбегаются во все стороны. Вот Швеция объявила о готовности принимать всех сирийских беженцев и давать политическое убежище им самим и их семьям. То есть, жилье, пособие и пр. Пусть только они доберутся до территории страны. Соседи Швеции, и не только — в шоке. Норвежское телевидение уже показывало репортаж о нелегальной переброске сирийских беженцев через Турцию и Болгарию на территорию ЕС. И занимается этим, оказывается, «русская мафия».

В самой Норвегии в 2013 году в правительство впервые вошли представители праворадикальной Партии прогресса, в которой когда-то состоял небезызвестный Брейвик. Вообще, во многих странах Европы наблюдается тенденция явного «поправения» парламентов и, как следствие, - правительств. А скоро — выборы в Европарламент. Что ждёт Европу и чего ждать от Европы?

Все эти вопросы и возможные выводы могут основываться только на надежных, объективно поданных и, главное, «типичных» фактах. Вот это и есть высшая степень объективности: публикуя те или иные сведения, никогда не упускать их соответствие основным трендам своего времени.

В теории и практике СМИ это называется репрезентативностью фактов. Чтобы верно определять степень этой репрезентативности, лучше всего прибегать к надежным источникам. Такими источниками всегда были, есть и будут: документы, наблюдения, интервью, опросы, анкетирование. То есть, методы социологии как серьезной, фундаментальной науки. А журналистика и есть разновидность социологической деятельности, только говорящей на другом языке, общедоступном.

Самая надежная информация — это, конечно, цифровая, статистическая. Цифра - она и в Африке цифра. И в Беларуси, конечно.

Сколько на учете наркоманов? Официально и неофициально? Сколько у нас алкоголиков? Какова структура потребления алкоголя и наркотиков - по возрасту, полу, месту жительства? А сколько в стране нерентабельных промышленных предприятий? Неужели 70%? А правда, что наш, «колхозный» Агропром - сплошь убыточный? А вчера по БТ говорили, что Беларусь увеличивает экспорт продовольствия. Значит, чем больше этот экспорт, тем больше убытков? Так почему ж вы говорите только полправды, а не всю?

То есть, репрезентативными факты могут только тогда, когда соответствуют основным характеристикам того или иного общества, глобальным эволюциям в экономике, политике, культуре, экологии и т.д.

Может сложиться впечатление, что газетный номер, выпуск теленовостей, материал на сайте должен быть чуть ли не научной статьёй. Это не так, конечно. Всё это, «большое», как раз и видится ярче всего в малом, в деталях нашей повседневной жизни, в судьбах людей. Но сами эти детали и судьбы должны быть «говорящими», отражающими всеобщее.

Изменим масштаб видения и рассмотрим пример из «обычной» жизни. Фоторепортаж с выставки товаров для детей. Недобросовестный коммуникатор (например, БТ) выдал бы радостный репортаж о празднике детских товаров. Особо крупным планом снял бы товары белорусского производства, дал слово захлебывающимся от восторга родителям, «купившим белорусское». И это было бы «правдой». Но не всей. А коммуникатор, который стремится к объективности, увидел иное

Или, в другом случае, подкрепил свои наблюдения о качестве белорусской обуви (они ведь могут быть и случайными, недостоверными) надежными социологическими методами. Например, опросом и обсуждением в комментах. Интернет-технологии, кстати, здорово расширяют такие возможности «обратной связи»

И эти, социологические методы журналистского исследования проблемы на порядок поднимают объективность фактов и высказанных оценок. Итак, хороших детских товаров мы сделать не можем, и это факт. Но вот обувь делаем... вполне. Правда, имидж ее... не вполне, и это тоже факт. Оба факта — надежные, репрезентативные.

То есть, люди верно видят проблему, видят все противоречия. Но при этом выясняют масштабы явления, проводят исследовательскую работу и дают мне факты самодостаточные, неопрокидываемые, «упрямые». Я их уважаю за это.

Если надежные данные (публикуемые, кстати, государственными статистическими органами) свидетельствуют о неуклонной деградации белорусской экономики, то объективными фактами будут критические репортажи и сообщения независимой прессы, а не радостное щебетанье репортеров государственного ТВ, вьющихся вокруг первых лиц государства.

Журналист, регулярно предлагающий массовой аудитории факты и суждения о тех или иных сторонах действительности, просто обязан сводить к минимуму влияние случайных факторов, в том числе и ограниченность своего жизненного опыта, склад своей личности, пристрастия, чем бы они ни были продиктованы. Социологическое мышление – это важнейшая составляющая интеллектуальной деятельности журналиста.

Завершая разговор о сложном феномене объективности медийных фактов, который мы вели на протяжении семи предыдущих публикаций, я не могу не предвидеть вопрос, который может поступить от внимательного читателя этих заметок.

Вопрос — следующий: если природа информации — в различии, противоречии, а природа медийного факта — в фиксации отклонений, то о какой «репрезентативности» можно говорить? «Типичность» и «отклонения» - это слова-антонимы, не так ли?

На самом деле, никакой нелогичности нет. Помните, мы вспоминали о девушке-студентке БГУ, выбросившейся из окна под воздействием «спайсов»? Конечно, отклонение, ненормальность. Но если за прошедшие три месяца мы узнали еще о десятке таких случаев, то самое время заняться исследованием проблемы и выяснить масштабы употребления курительных смесей, структуру их потребления и распространения. И задаться вопросом: почему это происходит? То есть, исследовать закономерности этих отклонений, которые ставят под угрозу всё общество.

Таким образом, мир медийных фактов — это не мир фактов обыденных. СМИ представляют нам мир, сотканный из проблем. И в этом мире тоже есть свои закономерности, которые и должны выявлять медиа.

Снова напомню из Гегеля: противоречия окружающей действительности, осознаваемые нами, есть вернейший признак того, что наше знание истинно. До тех самых пор, пока новое противоречие не покажет нам, что и это было заблуждением...

P.S. Два месяца назад в Гродненском зоопарке лев откусил руку служительнице, которой захотелось его погладить. И только сейчас поступили детали, выясненные в ходе расследования этого случая госинспекцией труда (надо ведь кому-то отвечать — не льву же!). Оказалось, что в крови этой женщины обнаружили 2,8 промилле алкоголя, а в моче (простите!) - 3,9. Служительница вообще не работала со зверями, а на кормокухне. Она закончила свою смену, её вообще не должно было быть в зоопарке.

И после этого вы скажете мне, что лев не сидит в деталях?

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: