ОБ АВТОРЕ

Журналист.

В 2006 году была отчислена с Факультета журналистики БГУ за участие в акции протеста после президентских выборов.

Окончила факультет журналистики Ягеллонского университета (Краков, Польша).

С 2009 по 2011 год работала редактором новостного отдела и контент менеджером портала chechenpress.org.

С 2010 года работала на популярном польском телеканале TVN.

С августа 2012 – специальный корреспондент  «Радио Рация».

Публиковалась в российской «Новой Газете», «Нашай Ніве»,  сотрудничала с информационным агенством  БелаПАН, интернет-порталом TUT.BY и другими.

Вы здесь

«Правда лучше, чем объективность»

Интервью

Мартин Мамонь – польский журналист, режиссер-документалист. Он проехал все горячие точки: работал в  Чечне, Сомали, Афганистане, Ираке, Конго, Сирии. И  всегда, по его словам, старался показывать то, что другие предпочитают оставлять за кадром.

В интервью Mediakritika.by Мартин рассказал, что такое журналистская миссия и почему никакой объективности на самом деле не существует. 

Как тебе вообще пришла идея заниматься такой экстремальной журналистикой?

Знаешь, мне кажется, что причиной тому детское очарование в событиях, которые происходят где-то далеко от твоего дома. Хотя в целом, это было делом случая. Всё началось с Чечни.  Когда в польских СМИ начали рассказывать, что там происходит, я просто не мог остаться в стороне. Вот и поехал, чтобы своими собственными глазами увидеть ситуацию в стране. А когда увидел и понял, что 99,9% того, что рассказывают полякам, совершенная глупость, решил остаться там и работать.

Ведь у поляков даже знания о том, что происходит у наших ближайших соседей – в Украине, в Беларуси – минимальные. Что уж говорить  про Чечню и подобные регионы?  А я уверен, что всё, что происходит в мире, очень сильно влияет и на нашу жизнь в том числе, я просто хочу описывать эту действительность.  Потому что обыкновенный польский Ковальский не будет долго копаться в источниках. Он, что называется, ест, что ему дают. Поэтому я решил, что нужно ехать и показывать то, что происходит на самом деле. 

Ну и плюс ко всему, как ты знаешь, во времена своей ранней молодости я достаточно активно боролся с коммунизмом. Хотя, наверное, больше это была борьба с российским режимом.   Поэтому понятие свобода мне очень близко. И одной из моих идей было помогать людям в этой борьбе. Особенно тем, кто не имеет доступа к СМИ.

В таком случае ты наверняка не раз слышал в свой адрес обвинения в необъективности?

Постоянно их слышу. Мне всегда говорят, что я не объективный, что мною руководит больше романтизм, чем профессионализм. И что я всегда занимаю чью-то сторону. А что я на это могу ответить? Это правда. Потому что я всегда становлюсь на сторону людей, которые правы. И в моём понимании правы те люди, которые хотя жить в свободной стране, где уважаются права человека, права религии и так далее. Поэтому я езжу в страны, где эти самые права нарушаются просто ужасным образом. И понятное дело, что становлюсь на сторону людей, у которых эти права отбирают. Это очевидно. Кроме того, я всегда считал, что выражение «правда находится посередине»  - это абсолютная глупость. Потому что правда  - она или есть или её нет. Третьего не дано.

То есть можно сказать, что ты не стараешься создать иллюзию объективности в своих материалах, а стараешься выказать свою гражданскую или человеческую позицию?

Ну что такое объективность? Ты имеешь в виду славное определение Владимира Ильича Ленина? Или что конкретно?

Я считаю, что объективность –  это в принципе несуществующее понятие. Потому что каждый всегда смотрит на вещи субъективно. Мы же люди, в конце концов. Понятно, что журналист должен стараться показать две стороны любого вопроса. Но в крайних ситуациях это зачастую очень сложно, даже невозможно.

Ну, например, как сделать объективный фильм про, скажем, Холокост? Ну как показать правду евреев и правду немцев одновременно? Каким образом? Я лично никогда не видел объективного фильма о Холокосте. Я всегда слышал о жутких зверствах немцев и страшной трагедии евреев. Я это понимаю. Но где тут объективность?

Где может быть объективность в том, что сегодня происходит в Сирии? Как я могу показать идею людей, которые борются за свободу, и идею режима, для которого я априори враг, потому что показываю  идею противоположной стороны. Фактически совершаю преступление, потому что вожусь с террористами, по мнению официальной власти.

И если я хочу сделать фильм сегодня о Сирии, то как ты это видишь? Сначала я проведу какое-то время с властными структурами, потом пересеку границу с их разрешения, конечно, и сделаю часть про оппозицию? Ну, так для одних и для вторых в какой-то момент я буду и шпионом и предателем. То есть, как видишь, это практически невозможно даже чисто технически.

Поэтому вместо критерия объективности я предпочитаю критерий правды. Просто.

И правды твоей, так?

Ну, о чём ты? Нет такого понятия как моя или твоя правда. Есть правда, а есть ложь, так? Понятное дело, что это правда моя. Потому что я её наблюдаю. Я показываю то, что вижу собственными глазами, факт, который происходит здесь и сейчас. Я не пытаюсь это подогнать под какие-то тренды или идеологию в той или ином части земного шара.

И в таком случае мы говорим о правде, а не об объективности. Например, в ситуации с Сирией я, очевидно, стою по стороне Свободной Сирийской армии. Потому что я всегда на стороне тех, кто защищает свой дом, свою семью и народ.

Но, Мартин, там не всё так просто и очевидно. Там же несколько сил, которые борются фактически за власть. И неизвестно, чем ещё  всё закончится. Потому что даже если свергнут Ассада, разные группы начнут бороться между собой. И как тогда поступить? На чьей стороне правда?

Слушай, ну есть демократические процессы разные. Понятное дело, что если это страна, в которой несколько лет правила какая-то ограниченная группа во главе с диктатором убийцей, то этот процесс борьбы за власть может быть более кровавым, чем у нас, например. Потому что взаимные обиды, вообще ситуация мало понятная. Но что тут можно сделать? Разве что опять же показывать ту самую правду, кто и как борется за власть. Апеллировать фактами  не более. А кто прав, кто виноват – время покажет.

Я поняла, у тебя всё началось с Чечни. А как ты потом выбирал себе темы, куда ты поедешь. Конго там, Сомали, Афганистан?

Знаешь, я хотел поехать всюду. Жаль вот разорваться не могу. Поэтому, куда только была возможность поехать, туда ехал.

В Чечне я получил больше сознания, что происходит на такой, скажем, культурной границе между Исламом и Западным миром, потому что как бы не говорили, граница эта есть. Поэтому мне было интересно наблюдать всевозможные процессы и метаморфозы.

Кроме того, в моём понимании в этих странах происходит наиболее интересные вещи. Интересные с точки зрения журналиста, который наблюдая за событием в одной части мира, может спроектировать их последствия на совершенно другу часть.

Помнится мне, что ты, работая в TVN, например, мог часто себе позволить довольно критические высказывания в адрес  телекомпании и отдельных журналистов у себя, например, в фейсбуке.

Я могу тебе сказать со стопроцентной уверенностью, что никогда не атаковал TVN, хотя бы потому что я там работаю. И даже если оставлю работу, я не буду критиковать. Это не этично.  TVN24 (информационный канал – прим. авт.) – да и часто, потому что есть за что. Потому что, если я вижу какие-то вещи неправдивые, мимо которых я не могу пройти, то я о них не молчу. Всё просто.

Если в моей редакции, например, появится материал лживый или не этичный, то я об этом  так же молчать не буду. Но пока что я с таким не встречался. Хотя я считаю, что TVN в какой-то мере несёт прямую ответственность за снижение качества журналистики, потому что делает упор исключительно на развлечения. Как, впрочем, и другие телестанции в стране.

Смотри, у нас в Беларуси, например, очень часто возникают серьёзные споры и даже просто настоящие виртуальные войны на тему того, что если ты работаешь на редакцию, то ты априори представляешь интересы этой редакции везде,  даже в своём личном фейсбуке. Т.е. если, к примеру, я работаю в Радио Рация, и назову какого-то политика, скажем, сволочью, то я выражаю мнение редакции.

Слушай, для начала ты дочь или сын своих родителей, сестра или брат, мать или отец. Потом, в моём случае, поляк, в твоём – беларуска, а потом -  человек мира. Растаманский немного подход, да?

Так же и в работе. Сначала ты тот, кто ты есть, а уже потом журналист той или иной редакции. Конечно, должна быть редакционная лояльность, это понятно.

Но с другой стороны  я, например, ценю журналистов, у которых есть свои личные взгляды, своё мировоззрение и так далее. Это, конечно, очень трудно, потому что можно работать фрилансером в TVN, например, и быть неудобным для этой станции, потому что у тебя взгляды категорически отличаются от их официальной позиции. В то же время тебя могут критиковать люди с одинаковой с тобой позиции, потому что ты работаешь в TVN.

То есть, оставаясь при своих взглядах, ты можешь стать чужим среди своих и своим среди чужих. Что тяжело, парадоксально и вообще жестоко для журналиста. Но такова правда.

А я не могу так – и вашим, и нашим. Я для этого слишком принципиален. И, может быть, именно поэтому журналистика как таковая в принципе исчезает, ведь очень тяжело сохранять независимость.  А если ты сохраняешь эту независимость и принципиальность, то будь готова к тому, что тебя будут атаковать со всех сторон.

Поэтому единственное, что я могу посоветовать, это придерживаться принципов справедливости, уметь отличать добро от зла и придерживаться этого добра, сторонясь злого.

А как ты реагируешь на такие обвинения? Ты защищаешься? Или просто игнорируешь?

Иногда защищаю свою позицию, чаще просто игнорирую, потому что мне как-то ну всё равно. Я вообще сторонник дискуссии. Но при этом очень хорошо знаю, что когда ты с кем-то борешься, тем более достаточно остро, то ты никого не сможешь переубедить. А потому, когда начинается переход на личности, то я, грубо говоря, забиваю и до свидания. Потому что такие люди не хотят слушать.

А ты себя считаешь больше репортёром или режиссёром документальных фильмов?

Иногда мне нравится больше быть режиссёром, потому что мне ужасно не нравится уровень журналистики в нашей стране. С другой стороны я хочу быть журналистом, чтобы хоть как-то сохранить этот уровень. По-разному.

Хотя, наверное, больше мне хочется быть режиссёром.  Потому что я подхожу к работе чаще творчески. Все же  я творец где-то внутри себя. Хотя  называя себя журналистом, ты просто обязан верифицировать, что есть правда, а что ложь. Причём напрямую, без экивоков. И это требует достаточно серьёзной работы.

Видишь ли, у нас в Беларуси было столько войн на тему постановочных кадров в частности. В смысле того, что если ты увидел какую-то сцену, но не успел её заснять, ты не имеешь права эту сцену повторить. К примеру,  попросить человека опустить или поднять руку, повернуться в какую-то сторону или занять какое-то место. Потому что в таком случае ты не репортёр, ведь ты меняешь реальность. Можешь ли ты себе позволить делать так называемую постановку?

Конечно! При условии, что я не обманываю.

Например, если просишь повторить человека сделать то, что он уже сделал, а ты не успел это заснять. Но при условии, что он реально это сделал. Так почему не повторить?

Проблема начинается тогда, когда ты выдумываешь что-то, что укладывалось бы в твой сценарий. Но тогда ты уже режиссёр документального кино, но не журналист.  И ради Бога, ты можешь делать сценарий, можешь манипулировать кадром, как хочешь и так далее.

То есть журналист не только снимает, но и наблюдает, что происходит вокруг него и замечает множество деталей, я правильно понимаю?

Безусловно.

И у тебя бывали ситуации, когда тебе приходилось что-то повторять?

Да, много раз. Например, ты едешь на машине с муджахедами по Афганистану. И ты не можешь вытащить камеру, ну потому что  везде солдаты, из каждого окна торчит дуло, и если ты не самоубийца, то мозгов наверняка хватит не рисковать своей и чужими жизнями, так? Но ты хочешь показать эту езду с муджахежами по Кабулу, скажем. Это часть твоей идеи. В таком случае ты едешь в место, где безопасно можешь вытащить камеру, и говоришь: «Ребята, вот мы едем пять километров, а я вас снимаю». И это вмешательство, но ты ведь рассказываешь реальную историю, свидетелем которой ты был на самом деле.

В таком случае, это будет репортаж или документальный фильм? Или ты не разграничиваешь?

Я вообще не вижу тут какой-то темы для дискуссии. По большому счёту, я считаю, что это одно и то же.

Вообще, принцип простой. Не важно, пишешь ли ты книгу, делаешь скульптуру или пишешь картину. Ты создаёшь что-то не столько для себя, сколько хочешь хочешь передать какой-то месседж, показать свои эмоции, рассказать историю или изобразить реальность. Поэтому главное не просто увидеть самому и знать, что вот этот человек сделал то и то, но показать это своему зрителю. Чтобы он тоже стал свидетелем этой действительности.

Ведь журналист не только тот, кто смотрит на мир сквозь камеру. Это тот, кто умеет наблюдать и видеть. И самое главное не врать и не манипулировать.

Одним словом, для меня есть два важных момента. Это говорить правду, как я уже сказал, ну и второй, это не сделать никому зла, не переступить какие-то табу. Например, я считаю, что не позволено показывать секс, смерть и так далее. Для этого есть художественное кино. Вот принципы, по которым работаю я.  

Самые известные фильмы Мартина Мамоня

The Smell of Paradise  

Авторы фильма отправились в Чечню, Пакистан, Афганистан и Катар, после событий 11 сентября 2001 года, чтобы разобраться, что заставляет молодых людей в исламских странах становится смертниками.  

Czeczenia - Cena prawdy   

Фильм посвящен известной чешской журналистке Петре Прохазковой, которая работала в Чечне и снимала истории людей, оказавшихся в жерновах войны.  В какой-то момент Петра поняла, что впустую тратит время. Она бросила работу репортера и основала в Грозном детский дом.  

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: