ОБ АВТОРЕ

Родился 1 марта 1951 года в г. Бобруйске Могилевской обл., Беларусь.

В 1972 г. окончил Белгосуниверситет по специальности «журналистика». В 1972–1986 гг. – младший редактор, редактор, старший редактор, комментатор, заместитель главного директора программ Белорусского телевидения. В 1986–1991г.г. – доцент кафедры журналистики Института политологии и социального управления.

В 1991–1992гг. - руководитель коммерческих видеопроизводящих организаций. В 1992–1994 гг. - главный редактор общественно-политических программ Белорусского телевидения, заместитель председателя Госкомитета РБ по телевидению и радиовещанию.

В 1994 году был ведущим телевизионных дебатов действующего премьер-министра Кебича и кандидата в президенты Лукашенко.

В 1995–1999 г.г.- руководитель пресс-службы Исполнительного секретариата СНГ.

В 1999–2000гг.- генеральный директор ЗАО «Белорусская деловая газета».

С 2000 – зам. председателя, член правления, член Совета ОО "Белорусская ассоциация журналистов".

Осенью 2004 года был избран действительным членом Евразийской Академии телевидения и радио (Москва).

С 2005 года –  профессор Европейского Гуманитарного университета (специализация - «Массовые коммуникации и журналистика»).

С 2008 года – автор и ведущий еженедельных ток-шоу «Форум» телеканала БЕЛСАТ, продюсер документальных телепрограмм и фильмов.

Вы здесь

Медиареволюция forever

Доверие к средствам массовой информации падает уже который год. В Беларуси эта стойкая социологическая тенденция окрашивается «местным колоритом»: к государственным СМИ оно падает гораздо быстрее, чем к негосударственным. Об этом «Медиакритика» упоминала неоднократно. Но если оглянуться вокруг, то можно увидеть, что примерно та же картина наблюдается и в других странах, даже с многолетним опытом устойчивого демократического развития. Может быть, белорусская ситуация — всего лишь частный случай? И мы имеем дело со всеобщей технологической и социальной революцией, разглядеть которую в нашей стране мешает всё та же привычка к «баррикадному» мышлению, свойственная белорусам?

По теории кодирования и декодирования медиасообщений, разработанной знаменитым британским социологом Стюартом Холлом, материалы СМИ вызывают у населения три основные типа реакций: доминирующую, или желаемую; оппозиционную; компромиссную между двумя вышеназванными, когда публика лишь частично согласна с тем, что видит и слышит в медиа.

Может быть, в те времена, когда это писалось (1980), желаемая для коммуникатора реакция населения и была доминирующей. Но тогда же проявили себя и протестные движения, в ходе которых население осознавало свои информационные права. Об этом мы уже упоминали.

Эта дихотомия является естественной для традиционных медиа: они «вещают», а население «внимает». Одобряет или возмущается — это другое дело. Ничего сверхъестественного здесь не происходит. Другими они быть не могут.

Но сейчас это уже не устраивает. Наверное, эта извечная дихотомия традиционных СМИ уходит в прошлое. Там, где этого еще не поняли, информационная (а за ней и социальная) стагнация неминуема.

Если вспомнить знаменитое гегелевское определение истории как продвижения ко всё большим степеням свободы, то происходящее сейчас в сфере общения массовой аудитории и медиа явно отвечает этому определению. «Пипл» рвется ко всё большей свободе получения информации и общения. Благо, и возможности для этого увеличиваются с каждым днем.

Вместо того, чтобы сражаться за свои права и отстаивать их с разной степенью успеха, массовая аудитория всё больше уходит в свободные информационные прерии и удовлетворяет свои потребности без этих извечных «посредников», которыми медиа и являются по определению. Как только возникают такие сильные социальные стремления, тут же и технологии поспевают. Впрочем, это большой вопрос: социальные ожидания вызывают к жизни новые технологии или новые технологии создают новые формы социальной активности?

Точку отсчета многие видят в возникновении технологий Веб 2.0. Именно они позволили не только резко, прямо-таки взрывным способом, повысить уровень интерактивности отношений аудитории и медиа, интенсивности информационных связей между индивидами, но и создавать новый контент силами самой массовой аудитории. Как известно, это породило представления о «новых медиа», о «гражданской журналистике».

Пока что эти понятия приходится брать в кавычки ввиду расплывчатости определений, а также сомнительной социальной результативности самих явлений. И «новые медиа», и «гражданская журналистика» - явления промежуточные, переходные, включающие традиционные представления и о медиа, и о журналистике. Всё меняется так стремительно, что даже эти, сравнительно новые понятия, могут уйти в прошлое, так и не вырвавшись из кавычек.

Однако на этой почве возникло такое широкое и представительное явление, как медиаактивизм. Под ним понимается как использование медиа в неких общественных или политических целях, так и трансформации самих медиа. Основной вектор этих трансформаций — активизация роли индивидов и сообществ, которые всё меньше хотят быть «аудиторией», а всё больше — полноправными участниками информационного обмена. Медиаактивизм — это в первую очередь протестная деятельность, направленная против ангажированности и манипулятивности традиционных СМИ.

Медиаактивисты довольно точно определяют источники пороков медиа, ставящих под сомнение саму их востребованность обществом. Это характер собственности на СМИ, принадлежащих крупным корпорациям (в их числе — и государству). Каждая из таких корпораций проводит свою информационную политику, то есть, всегда существует опасность «пропагандизации» тех продуктов, которые производятся. Тем более, что сюда примешиваются интересы постоянных рекламодателей, спонсоров и пр. Далее, СМИ как «фабрики информации», производящие ее ежедневно, вынуждены зависеть также от источников новых сведений в правительствах и других корпорациях, а это создает прекрасные возможности для манипулятивных технологий. Далее, крупные капиталы, задействованные в медийной индустрии, никогда не бывают свободны от политических влияний, интересов, союзов и соглашений. Следовательно, даже при плюрализации собственности на СМИ, которая является нормой для западных обществ, магнитные поля политических интересов, симпатий и антипатий неизбежно пронизывают медийное пространство. Все эти факторы медиаактивисты называют фильтрами на пути прохождения информации от источника к получателю.

Подчеркнем, все эти уязвимые места традиционных СМИ медиаактивисты констатируют на примере деятельности всех без исключения мировых медиа. Что уж говорить о таких странах, как Беларусь или Россия! Думается, всё то, что творится сейчас по поводу украинских событий в российских СМИ, вообще лишает их права называться источниками информации. Но в нынешней России просто некому об этом заявить в полный голос, а тем более — противостоять всеобщей оккупации медийного российского (а вместе с ним и нашего, белорусского) пространства силами откровенно шовинистического, империалистического толка. В цивилизованных странах подобные явления (в таких открытых, оголтелых формах), во-первых, были бы просто невозможны, а во вторых, встретили бы мощную волну сопротивления — от прямых политических акций до различных проявлений медиаактивизма, стремящегося отстоять доступ к объективной информации как одно из важнейших гражданских прав.

Медиаактивизм сегодня — это скорее массовая самозащита от негативного влияния манипулятивных медиа, что полностью соответствует многим из важнейших теоретических концепций медиаобразования.

Но сейчас в русле медиаактивизма всё чаще можно встретить сведения о совершенно новых моделях информационного самообслуживания населения, где посредническая роль медиа трансформируется до почти полного исчезновения. Эти модели возникают на основе программного обеспечения, предоставляющего пользователю новые степени свободы поиска нужной информации, а также обработки и создания собственного контента. Например, применение фильтра «Только содержание», автоматически вырезающего баннерную рекламу и восстанавливающего полные тексты информационных сообщений. При помощи другой программы такой, «очищенный» файл пересылается прямо на почтовый ящик и на ридер. Бумажную газету сейчас всё больше вытесняют экраны планшетов и телефонов, по сравнению с которыми суточная периодичность традиционной газеты превращается в безнадежный анахронизм.

Вообще, стремительно ширящаяся мобильность порождает всё более эффективные модели потребления информационных продуктов, на основе чего возникают еще более радикальное отторжение традиционных СМИ.

При всей «революционности» этого манифеста, вполне объяснимой, т.к. точно также, революционно, развиваются информационные технологии, в нем, на мой взгляд, присутствует вполне здравая мысль. А именно: каким бы образом мы ни потребляли информацию, ее существование невозможно иначе как в форме информационных продуктов. А их кто-то должен «готовить». Профессионально и с минимальной долей ангажированности. Но в этом-то как раз и заключается ущербность традиционных СМИ. При всех сногсшибательных возможностях новых технологий — где гарантия, что подобное не повторится и в «облаках данных», и в «продаваемых интерфейсах», и в том, чего мы еще представить не можем?

То есть, старая как мир, проблема объективности массовой информации возникает на новом технологическом виткеНо впервые, пожалуй, новые технологии ставят под сомнение все привычные термины (взять, хотя бы, само ключевое понятие - «массовые»), рушат извечные способы публичного общения. Происходит нечто невиданное, в этом нет сомнения.

В истории массовых коммуникаций, пожалуй, еще не было случая, чтобы с помощью новых технологий население не только получало такие свободы информационного поведения, но и опережало в своих действиях любые попытки как-то регулировать новые социальные отношения в этой сфере. То есть, революция «снизу» налицо.

Чем ответят «верхи» и способны ли они на это в ближайшее время? И нужно ли вообще так ставить вопрос? Может, приходит время каких-то совсем других измерений?

Почти каждый день приносит новые вести с этих «фронтов» медийной революции, которая всё больше становится социальной.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: