ОБ АВТОРЕ

Окончила Институт журналистики БГУ. Училась в Белостокском государственном университете по специальности «Педагогика и психология».

Начинала работу корреспондентом в «Брестской газете».

В настоящее время редактор новостного сайта «Мой Брест».

Сотрудничает с «Ежедневником», TUT.BY и другими СМИ.

Интересуется медиапсихологией и медиавоздействием.

ЕЩЕ МАТЕРИАЛЫ ЭТОГО АВТОРА

Вы здесь

Когда работу и «остальную» жизнь не удается разделить

В фокусе

Коллеги-журналисты, будьте перед собой честными. Правда, что даже на отдыхе вас не отпускает мысль: «Об этом же можно написать!»? А может еще вам «не слабо» открыть ногой дверь в кабинет любого начальника? И вы привыкли ко всему относиться с недоверием и выискивать подвох? Если да, то вы рискуете попасть под колпак собственной профессии.

Каждая специальность развивает в человеке какой-то определенный набор качеств, нужных для успешной работы. Если спросить случайного встречного о том, каким должен быть журналист, он наверняка скажет: общительным, эрудированным, любопытным, наблюдательным, выносливым, активным. Это не значит, что все остальные люди - ничем не интересующиеся буки и дураки. Просто в журналистах эти и некоторые другие качества часто развиты больше, чем, скажем, у авторемонтников или программистов.

Когда человек в полной мере реализует свои личные качества в профессии – это хорошо. Однако иногда случается так, что профессия «поглощает» личность. С людьми, работающими в журналистике, отмечают психологи, это случается нередко. Когда не удается выключить «режим журналиста» в обыденной жизни, пора говорить о профессиональной деформации.

Мы попросили журналистов рассказать о том, как профессия изменила их характер и образ жизни. В ответах мы выделили несколько типичных профессиональных «фишек», которые могут свидетельствовать о развитии профдеформации.

 

Человек-функция

Артем Кирьянов: «Я вдруг понял, что не помню лица человека, с которым говорил несколько часов в среду. Человек для меня как будто уже и не человек, а только источник информации, эксперт и просто полезная в работе вещь».

 

Подслушивание

Ольга Хвоин: «Часам мяне здзіўляе, навошта я слухаю і размаўляю ці не з першым сустрэчным (ад пакаёўкі ў гатэлі да навукоўца), нават калі гэта не абумоўлена напісаннем нейкага канкрэтнага тэксту. Відаць, нейкі падсвядомы пошук цікавай гісторыі, ці «разведванне» агульнай інфармацыйнай прасторы».

Милана Харитонова: «Я заметила, что я подслушиваю разговоры в транспорте или в очереди. Там может быть что-то интересное. И еще я постоянно знакомлюсь с кем-то... с алкашами какими-то даже или с гопниками, чтобы узнать, что их в данный момент интересует. Они мне уже даже сами возле подъезда рассказывают о каких-то на их взгляд сенсациях, или о проблемах своих».

 

«Об этом можно написать!»

Татьяна Гапеева: «Если со мной делятся какой-то проблемой, я прикидываю, могу я об этом написать или нет».

Алесь Левчук: «Я на все смотрю со стороны. Даже когда сижу в дружеской компании, все равно остаюсь с боку. Наблюдаю, ловлю фразы… может, чего скажут интересного, появится тема».

Благородное нахальство

Ольга Хвоин: «З часам знікла трапятанне перад званнямі і пасадамі, але ёсць павага да чалавека і асобы. Я памятаю сябе, калі пачынала працаваць журналістам: як з боязьню сустракалася з чыноўнікамі ў высокіх кабінетах, бо гэта ж вялікія людзі!»

Татьяна Гапеева: «Стало проще идти на контакт с людьми. Я же не особенно уверенный в себе человек на самом деле. И со временем этот момент «что обо мне подумают? Как правильно сказать?» сгладился».

 

Видоискатель

Милана Харитонова: «Когда приезжаю в новое место, сразу смотрю, что тут можно снять интересного. Ищу какую-то историю, параллели или интересных людей... Даже если это тебе вообще не надо и ты это в итоге не снимаешь».

 

Критиканство

Милана Харитонова: «Бывает, смотришь новости, можно даже не белорусские, и не просто смотришь, а думаешь: «А я бы тут сняла вот так, а тут фон страшный, а тут вообще бессмысленный кусок, и тут затянуто…»

Алесь Левчук: «Я ко многому отношусь со стёбом. Вот приезжаешь на мероприятие, все ахают и охают, а ты смотришь: чего бы тут зацепить, что тут не так?».

 

Привыкание

Дмитрий Растаев: «Журналистика - одна из тех сфер деятельности, где существует так называемое профессиональное привыкание. Тем, кто отдается ей всерьез, она дарит в кровь нехилый выброс адреналина, к чему человек, естественно, привыкает, и уже не может заниматься ничем другим. Много ли вы знает людей, променявших журналистику на какое-либо другое занятие? Я – нет»

Алесь Левчук: «Я реально живу своей работой и получаю от нее кайф».

 

Легкость на подъем

Змицер Лукашук: «Прафесійная звычка - хутка збірацца, калі трэба выходзіць-выязджаць. А калі нешта трэба зрабіць- бяры і рабі адразу, не адкладай».

Ольга Хвоин: «Мяркую, я стала больш лёгкай на пад’ём: мне не трэба доўга настройвацца, каб некуды паехаць, а сваю валізку збіраю за 20-30 хвілін, бо дакладна ведаю, што трэба з сабою ўзяць».

 

Журналистика – знак тождественного равенства – жизнь

Зміцер Лукашук: «Я журналістыкай займаюся з 8 класа школы. Мой характар і звычкі фармаваліся адначасава з мужыннем: і фізічным, і духоўным і прафесійным».

Дмитрий Растаев: «Я сколько себя помню, всегда имел повышенный интерес именно к информационной составляющей реальности. В 90-е годы я учился в Москве, в Литературном институте, и о журналистике тогда всерьез еще не задумывался - планировал связать свою жизнь с литературой. Но когда в октябре 93-го московские улицы были охвачены волнениями, все дни я находился в центре этих событий - каждый день ездил к Белому дому, иногда даже пробирался внутрь сквозь оцепление. Изучал, анализировал, делал записи в блокнот. Хотя никто от меня этого не требовал - просто мне самому это было жутко интересно».

 

Граммар-наци

Артем Кирьянов: «Я часто замечаю грамматические ошибки на письме. Меня они не то, чтобы бесят. Просто я сразу думаю о человеке чуточку хуже, чем прежде».

 

Если вы узнали себя хотя бы в одном из пунктов, все же не стоит приклеивать на себя ярлык «профессионально деформированный человек». Мы попросили прокомментировать вышеизложенное Ольгу Кравцову – кандидата психологических наук, российского координатора Центра «Дарт» по журналистике и травмам, директора «Центра развития журналистики» (Москва)

Под «профессиональной деформацией» понимают искажение или даже дезориентацию личности, формирующуюся из-за постоянного давления внешних и внутренних факторов профессиональной деятельности и приводящую к формированию специфически-профессионального типа личности (Википедия).

Хотя приведенные примеры и свидетельствуют о некоторых специфических профессиональных личностных чертах, проявляющихся или закрепляющихся у журналистов, все же не хочется называть их термином «деформация». Слово «деформация» подразумевает, что предмет или явление потеряло первоначальную форму, стало чем-то «неправильным», «ущербным».

Пожалуй, ближе всего к профессиональной деформации в данном случае – высказывание Артема Кирьянова о том, что собеседник для журналиста превращается в «функцию», «просто полезную в работе вещь». Но и по данному примеру мы не можем судить, насколько такое упрощение восприятия стало личностной чертой журналиста. Возможно, это лишь ситуативный признак так называемого эмоционального выгорания. Оно свойственно журналистам, как и представителям других профессий, которые много взаимодействуют с проблемами людей и пропускают эти проблемы «через себя».

Естественно, если не принимать профилактические меры и не отслеживать развитие «выгорания», психика автоматически защищается от излишних переживаний.

О таком механизме защиты, но выраженном в меньшей степени, свидетельствует и диссоциация, отстранение от эмоционально насыщенной ситуации, как в примере Алеся Левчука, переключение внимания на технические детали, как у Миланы Харитоновой.

В то же время в приведенных высказываниях есть и примеры «обратного движения», когда ранее незначительные вещи, такие, как бытовые разговоры в транспорте, приобретают новые смыслы. То, что сначала привлекало лишь профессиональный интерес, становится ценностью в «общечеловеческом» плане.

Кроме того, мы часто видим, что профессиональные задачи позволяют человеку, работающему журналистом, развить в себе какие-то новые полезные качества, преодолеть страхи и излишнюю робость, как Татьяна Гапеева.

Иногда - примеры Змицера Лукашука и Дмитрия Растаева - профессиональное и личностное становление происходят параллельно, и уже сложно отделить одно от другого.

Часто считается, что работу и «остальную жизнь» нужно четко разделять. Но, с другой стороны, найти применение своим талантам, развить в себе искренний интерес к людям и сочувствие к проблемам других, иметь возможность помочь и быть полезным, делать в профессии то, что важно и интересно «по жизни», получать истинное удовольствие и удовлетворение от работы – разве это не чудесно?

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: