ОБ АВТОРЕ

Родилась в 1973 г. в Литве, в городе Игналина.

Закончила журфакт БГУ.

После первой неудачной попытки поступить в университет год проработала в районной газете Могилевского района "За камунистычную працу". 

Дальше были "Толока",  "Могилевская правда", "Белорусский университет", "Добрый вечер", "Знамя Юности", "БелГазета", в которой работала специальным корреспондентом, обозревателем, заместителем главного редактора, главным редактором приложения Sexus.    

Вы здесь

«Бомба в виде подслушанных разговоров»

Мнения

 

Обозреватель Gazeta Wyborcza Войтех Мазярский о том, почему считает терроризмом публикации подслушанных разговоров польских политиков в еженедельнике Wprost.

Польский еженедельник Wprost на прошлой неделе вышел тиражом в 300 тыс. экземпляров — почти в 6 раз больше, чем обычный его тираж. В  понедельник - день выхода Wprost -  в девять утра журнал уже нельзя было купить в киосках, но продавцы успокаивали, что во вторник появится дополнительный тираж. Все польские ежедневные и еженедельные СМИ в течение двух недель от момента анонсирования Wprost наличия записей с подслушанными разговорами крупнейших политиков страны, выходили с первополосными материалами и обложками, посвященными исключительно этому скандалу.

Напряжения добавила попытка изъятия записей разговоров в редакции Wprost представителями правоохранительных органов. Кадры, как главный редактор журнала Сильвестр Латковский прижимает к груди ноутбук, а его пытаются вырвать из рук представители прокуратуры, облетели польский интернет и не только. Заговорили о свободе слова. Wprost вышел с обложкой «Атака на редакцию», а одна из самых известных журналисток Польши Моника Олейник заявила, что теперь все польские журналисты против премьер-министра страны Дональда Туска.

По официальному заявлению генерального прокурора Анджей Шеремета,  представители прокуратуры пытались получить  доказательство совершения преступления, каковым являются записи незаконно подслушанных разговоров. По словам Шеремета, прокуратура не имела намерений ограничить свободу слова и добиться разглашения источников информации.

Буквально через несколько дней после «атаки на редакцию» Wprost сам отдал записи в прокуратуру.

Обозреватель Gazeta Wyborcza Войтех Мазярский в интервью «Медиакритике» высказал  свое мнение о ситуации.  

- Сегодня практически все польское журналистское сообщество негативно оценивает действия Wprost -  может быть, вы все просто завидуете им? В конце концов, именно материалы Wprost стали безусловным информационным хитом всего новостного пространства Польши, и о тираже в 300 тыс. экземпляров всем остальным изданиям можно только мечтать.

- Я не вижу зависти. И не вижу, скажем так, одноголосья в наших СМИ. Когда только появились первые публикации, негативно их оценивали не только либеральные медиа, но и издания, которые у нас принято считать «правыми». И потом, говоря о зависти, редакция «Пульс бизнеса», а им первым преложили опубликовать разговоры, отказалась это сделать из-за принципиальных соображений – то есть, «Пульс бизнеса» посчитал публикацию этих разговоров необоснованной.

- А когда лично вы прочитали все эти разговоры...

(перебивает) – Я не прочитал их все! Я просто не в состоянии все это прочитать! А самое главное, меня просто перестало это интересовать, потому что ничего сенсационного я не нашел. Кроме, разве что единичных моментов, там нечего читать. Мне жаль времени.

- А что для вас показалось интересным?

- Мне кажется, что вопрос интересного и неинтересного в этих публикациях сегодня является второстепенным. Первостепенное вот что: чем больше публикуется этих записей, тем очевидней становится, что мы имеем дело с операцией, серьезной операцией, цель которой для меня не ясна. Но очевидно, что сегодня она ударяет в основы функционирования польского общества. Речь не идет о плохом или хорошем правительстве, но когда публикуются доверительные разговоры министра иностранных дел, оценивающего поступки союзных государств, если публикуются разговоры, эффектом которых является подрыв доверия граждан к своему государству, то это террористическая деятельность. Террористический акт можно совершить, подложив бомбу. А можно - подложить бомбу в виде подслушанных разговоров.  И вот именно с этим мы сегодня имеем дело.

- Но это значит, что все публикуемые разговоры серьезны?

- Нет! Ничего серьезного!

- Но тогда почему вы сравниваете их с террористическим актом?

- Когда о таких вещах говорится между собой – одно дело. Когда доверительный разговор министра иностранных дел с экс-министром финансов о Дэвиде Кэмероне публикуется - это уже совсем другое дело. Это уже проблема в дипломатических отношениях. И потому, как мне кажется, сегодня мы должны перестать реагировать. Ведь когда мы сталкиваемся с террористами, мы не сотрудничаем с ними, правда?.. Нельзя сотрудничать с террористами. Подслушивание политиков, а потом демонстрация этих записей для того, чтобы, вероятно, взбудоражить общество, нарушить покой и стабильность – это действия, которые направлены на то, чтобы ослабить госудаство. Или террористические действия. А СМИ не должны сотрудничать с террористами. Не сотрудничать с террористами означает – не популяризовать лозунгов террористов, не предоставлять им своих страниц и антенн. И сегодня, мы, польские СМИ, должны отказаться от сотрудничества с террористами.  Ведь этих записей все больше! И все больше спекуляций на тему, кто за этим стоит: россияне? Бизнес-элиты? Группа фанатиков? Очевидно одно: эта акция приобрела настолько серьезный размах, что ее нужно оценивать как террористический акт.

 - Значит, Wprost, который, по вашей логике, сегодня сотрудничает с террористами,  сам является террористом?

- Скорее, инструментом в руках террористов. Я вообще считаю, что то, что делает сегодня Wprost, когда он просто публикует подслушанные разговоры, к журналистике вообще не имеет никакого отношения. А некоторые вещи я бы просто назвал обманом: когда из контекста вырывается кусок разговора и потому он приобретает совершенно иной смысл. Но ведь когда редакция Wprost выбирала именно этот фаргмент речи, она же знала, каков контекст?. И, тем не менее, использовала именно его, чтобы добиться максимальной сенсационности в анонсировании.

- Главный редактор Newsweek назвал журналистов Wprost «стенографистами»...

- Это что-то вроде действия микрофона – в тебя говорят, а ты повторяешь, только громко. Но не в этом задача журналистики.

- Главный редактор Wprost очень конкретно объяснил, в чем он видит задачу журналистики: «Наша задача не в том, чтобы защищать власть... Наша роль в том, чтобы показывать, где государство поступает плохо или вообще ничего не делает. Мы должны писать правду, даже если эта правда болезненна».

- На самом деле они ничего не пишут! В том-то все и дело! Они просто публикуют на своих страницах письма террористов! Получают очередные записи и публикуют. Это что - журналистика?!

- Может, и не журналистика, но вот реакция одной женщины, далекой от польских элит, и думаю, довольно типичная реакция: «Нас обманывают!»

- Но откуда берется это «нас обманывают»?.. Оказалось, что на телеэкране политики выглядят иначе! Но оно так и есть! На экране телевизоров мы видим, так сказать, официальный образ политиков. Очевидно, что языковой код официальной беседы отличается от кода частного разговора. Люди привыкли видеть один образ, но вдруг оказалось, что политики могут разговаривать другим языком! А  люди в шоке: ах! Нас обманули!

- Но ведь были и достаточно серьезные разговоры, когда, например, министр внутренних дел просит поддержки у президента Национального банка Польши.

- Я оцениваю этот разговор, как обсуждение теоретической возможности. Но ведь решения принято не было, так ведь?.. Так.  Можно предъявлять претензии к Белке (Марек Белка – президент Национального банка Польши, М.Г) – он не должен участвовать в таких разговорах. Но еще раз повторю: то, что сказал Белка, сегодня является второстепенным.  Первоочередным является то, что мы имеем дело с операцией, которая, похоже, направлена на то, чтобы встряхнуть польское общество и уничтожить польские политические элиты. Я не знаю, такой ли была цель, но таков эффект. Люди перестают доверять государству – речь не идет конкретно о Туске – перестали доверять государству. То есть, речь не о том, что теряет на этом скандале та или иная политическая сила, а что теряет государство.

- Как вы думаете, почему именно Wprost был в числе тех, к кому обратились с записями подслушанных разговоров?

- Как я сказал, первым был «Пульс бизнеса». Но они отказались. А  Wprost согласился, и это его характеризует. Кроме того, Wprost имеет имидж издания, которое занимается сенсациями.

- Как вы оцениваете действия прокураторы в редакции Wprost? Согласитесь с тем, что это была атака на свободу слова?

- Ну нет. Скажем так - редакция Wprost все же нарушила некие стандарты. Одно дело - разовая публикация, другое дело - когда их несколько и постоянное анонсирование. И в этой ситуации, как я уже говорил, мы имеем дело с какой-то операцией, цель которой не ясна, но Wprost в ней участвует. Вообще, мы имеем дело с двумя ценностями. Первая – право неразглашения источника информации, независимость СМИ от государства. А другая – обязанность государства проведения расследования в деле возможного совершения преступления. И поэтому, с одной стороны, нехорошо, что представители прокуратуры вошли в редакцию Wprost и силой пытались отобрать записи, а с другой стороны, нехорошо, что главный редактор сразу не отдал эти записи.

- То есть вы считаете, что редактор Wprost  сам виноват в том, что произошло в редакции?

- Виноват не виноват, но ведь он потом все равно все отдал – закон обязывал так поступить.

- А значит, все произошедшее выглядит как некая попытка привлечения внимания?

- Я не знаю расчетов главного редактора Wprost. Но ведь случившееся действительно разрекламировало Wprost.

- Если бы вы получили эти записи, то как бы поступили?

- Я бы точно не сделал того, что сделал Wprost  - без какого либо анализа просто напечатал эти разговоры. Настоящая журналистика – это когда собирается информация, анализируется. Я бы побеседовал с участниками этих записей. Можно ли президенту Национального банка участвовать в таких разговорах? Не нарушают ли подобные разговоры независимость банка? Каковы должны быть границы участия банка в политической жизни государства? Я бы собрал материал о том, как это происходит в других государствах – словом, постарался бы представить историю в разных аспектах, чтобы читатель вышел, обогащенный знанием, а не с удовлетворенным ощущением нездоровой сенсационности. Ведь в том-то все и дело! Поляки не стали больше понимать о политической жизни Польши – они стали меньше понимать! Главный эффект публикаций Wprost – накручивание эмоций. Люди кричат: «Нас обманули, нас обманули!» А на самом деле, это Wprost их обманул.

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: