ОБ АВТОРЕ

Журналист.

В 2006 году была отчислена с Факультета журналистики БГУ за участие в акции протеста после президентских выборов.

Окончила факультет журналистики Ягеллонского университета (Краков, Польша).

С 2009 по 2011 год работала редактором новостного отдела и контент менеджером портала chechenpress.org.

С 2010 года работала на популярном польском телеканале TVN.

С августа 2012 – специальный корреспондент  «Радио Рация».

Публиковалась в российской «Новой Газете», «Нашай Ніве»,  сотрудничала с информационным агенством  БелаПАН, интернет-порталом TUT.BY и другими.

Вы здесь

Интервью: Делать общественное телевидение – это огромное испытание

Интервью

Журналист Роман Скрыпин известен в профессиональных кругах Украины, как ярый борец с цензурой. Он не раз менял телеканал из-за расхождения во взглядах с руководством, о чём, совершенно не скрывая, заявлял в СМИ.

Он ушёл с поста главы «Медиапрофсоюза», назвав организацию «наркоманом, зависящим от грантов», а затем  ещё и отказался от звания «заслуженного журналиста», сославшись на парадоксальность ситуации, в которой власть присуждает журналисту какие-то премии.

Сегодня Роман – основатель и глава, пожалуй, самого интересного проекта на украинском телевидении «Громадське ТВ». О самом проекте и его уникальности мы расскажем немного позже. Сегодня предлагаем вам интервью с Романом Скрыпиным, в котором журналист расскажет об идее создания «ГромадськеТВ», трудностях, с которыми приходится сталкиваться каждый день, а главное причинах, по которым проект настоящего общественного телевидения настолько важен.

Откуда появилась идея создания «ГромадськеТВ»?

Когда эта идея возникла, а это был 2012 год, в Украине была совершенно другая политическая, да и общественная, ситуация. На то время весь медиарынок подвергался жестокой цензуре. Ведь, по сути, абсолютное большинство СМИ в этой стране принадлежит бизнес кругам. Соответственно, олигархи тем или иным способом контролировали медиапространство, разным способом и с разной, скажем, интенсивностью. Фактически, каждый журналист был на крючке –  так называемая коммерческая и корпоративная цензура.

Поэтому первостепенной задачей стало эту систему как-то разрушить. И вопрос был в том, что можно сделать, чтобы избежать такой нелепой для любого журналиста ситуации, когда тебе диктуют, что и как ты должен говорить.

Нам важно было повлиять на ход вещей в сфере журналистики, поскольку практика предыдущих лет работы показывала, что как только появляется кто-то, независимо от размеров или масштабов, кто говорит про события объективно, то начинался реальный разрушительный процесс на устоявшуюся уже, казалось бы, вертикаль власти, эту нерушимую и непобедимую громадину.

Лично я в то время думал, что нужно сделать, чтобы максимально себя обезопасить от всяческого влияния олигархов, ну и, соответственно, государства. И, в конце концов, придумал, что нужно собственное СМИ и команда единомышленников.

Причём, самое важно для нас было понимание того, что мы хотим делать продукт действительно независимый, то есть реальное общественное телевидение.

Как складывалась до этого ваша карьера? Где вы работали?

Да где я только не работал. На телевидении. На разных каналах, очень многих. Не могу сказать, что мне что-то конкретно не нравилось в моей работе. Просто были моменты, которые меня не устраивали. В 2003 году, например, мы создавали «5 канал». Через несколько лет, во что он превратился? Страшно даже сказать.

На «Громадськом» же собрались люди, которые уже не могли работать на других СМИ, их везде повыгоняли. Ситуация в профессии была не просто страшной, она была такой, что люди, у которых было хоть немного критическое мышление, которые не хотели выполнять сервильную функцию, реально теряли работу. Система просто избавлялась от таких людей. Поэтому они все пришли сюда. То есть с точки зрения самой типичной системы, мы этакое сборище маргиналов. Но мы занимаемся журналистикой, причём реальной журналистикой, и нам это очень нравится.

Что касается украинского законодательства, у вас не возникало проблем с регистрацией нового СМИ?

Смотрите, мы ни у кого не просили разрешения, чтобы начать работу, поскольку закон в Украине не регулирует вещание через интернет. Да и вообще интернет, как среда никак не регулируется. То есть, чтобы делать сетевое телевидение, не нужно идти не за лицензией, ни за разрешением в государственные учреждения. Делай сайт и работай себе, сколько захочется.

Ещё один важный момент, как максимально уберечь себя от всяческого лицензирования и прочих бюрократических проволочек. Общественная организация не является зарегистрированным средством массовой информации. То есть нам никто не мешал создать общественную организацию, у которой максимально продуман устав. Причём таким образом, чтобы не стать жертвами рейдерского захвата. Поскольку есть стандартный устав, в котором как только ты становишься членом организации, ты сразу приобретаешь право голоса и решение. То есть у тебя появляются все возможности для рейдерского захвата.

У нас же стать членом сразу нельзя. У нас сначала год нужно быть кандидатом, потом проходит голосование, берём ли мы то или иное лицо в члены организации, ну и так далее. То есть это нас реально страхует от рейдерства.

А сама общественная организация – что с неё взять? Она ведь не прибыльная. То есть, таким образом, мы себя избавили от уплаты огромных налогов, и создали себе возможность для существования. При этом мы не являемся СМИ, но в уставе у нас написано, что мы можем создавать такой продукт.

По большому счёту, мы использовали все щели в законодательстве, чтобы эту систему если не обвалить, то заставить работать на нас. И, как видно, у нас это пока получается.

Не являясь СМИ, вы вообще имеете доступ к государственным структурам, вроде заседания Верховной Рады и так далее? Нужна ли вам аккредитация?

Нет, ну мы без проблем аккредитовываемся. Тут ещё один секрет сработал –  у нас просто в названии написано Общественная Организация «Громадське ТВ». И слово «телевидение» работает как гипноз на чиновников. Они не думают, что это общественная организация, они видят, что написано ТВ. А по сути, чиновники ленивые, они не проверяют, кто мы. Ну – телевидение, то телевидение, что с них взять. Вот таким образом, мы, можно сказать, немного обошли чиновников, которые думают, что мы ТВ. Такой секрет полишинеля. А когда Януковича не стало, уже мало кто смотрит, кто мы, СМИ или не СМИ. Нас просто аккредитовывают. Вот буквально сегодня получили из ЦИКа аккредитацию, из Верховной Рады. Одним словом, мы присутствуем там, где нам нужно.

Но дело в том, что нам мало интересно быть на брифинге где-то в администрации президента. Нас такие движения не интересуют. Вот если что-то происходит, то нас это интересует гораздо больше. Вот видите, аккредитация в зоне АТО (подписывает).

Ну, касательно аккредитации, то я знаю, что для иностранных СМИ её ликвидировали.

Нет, закон вообще предусматривает аккредитацию или разрешение на осуществление деятельности, если хотите.

Что касается интернет-изданий, то очень долго дискутировалось в медиа сообществе, как регулировать интернет и регулировать ли вообще. Является ли это СМИ или нет. И было предложение ко всем государственным органам рассматривать интернет, как средство информирования. Просто для того, чтобы обозначить факт нашего существования. Ну а чиновники уже могут поставить себе галочку, что мы уже сами по себе обязались быть СМИ. Соответственно, мы выполняем все законы и с нас можно спросить. Хотя системе такой вариант не подходит, потому что якобы мы должны пройти регистрацию. Но нас это мало трогает.

Вообще, можно сказать, что законодательство или фактически недостатки законодательства способствуют вашей работе?

Могу сказать, что это в некотором смысле двухсторонне соглашение. Законодательство нам никак не способствует, это точно. Скорее, это недостатки в законодательстве.

А ещё у нас вообще предусмотрено понятие общественное телевидение в стране, даже закон о нём существует. Финансирование которого, кстати, должно идти из бюджета. И цель этого проекта –  стать основой для общественного телерадиовещания в Украине.  Но за 22 года в этом государстве никто ничего не сделал для реализации этого проекта. Поэтому мы решили, раз вы не делаете, то мы сделаем сами. И поэтому мы назвали себя «Громадське» (общественное.) Очевидно, что такое звание много к чему обязывает.

Например?

Служение обществу, общественным интересам. И это, знаете ли, меняет человека изнутри. Потому что если раньше ты работал на коммерческом телевидении, и твоей главной задачей было заработать деньги, а уже все остальные цели были на втором плане. То теперь это не вопрос заработка денег.

Ты, прежде всего, счастлив от того, что ты поел, ты дышишь и ты свободен. И дело тут вообще не в деньгах. Можно в принципе работать бесплатно. Бюджет минимальный нужен для аренды техники и оплаты коммунальных услуг. Потому что люди могут работать где-то ещё, а сюда приходить как волонтёры, реализовать своё хобби, если хотите.

Кстати, мы очень долго так работали, как гражданская инициатива, опираясь на волонтёрах. Сейчас у нас так же минимальный бюджет, хотя много кто работает только тут, потому что поувольнялись или их уволили из таких уважаемых организаций, как «Радио Свобода», где люди полностью обеспечены за счёт финансирования Госдепа или других организаций. Но они увольняются и приходят к нам.

Классно!

Ха, конечно классно, только для нас это реально огромное испытание.

Но с другой стороны, ваши коллеги мне говорили, и я с этим согласна, «Громадське» - это огромное поле для деятельности. Огромная свобода, без цензуры.

Да, абсолютно. Но ведь вы понимаете, мы сами создали себе рабочие места. И вы правы, это очень круто. Но это, ещё раз повторю, огромное испытание. Потому что с самого начала мы были как большие дети – ноль ответственности. Ведь мы привыкли за время работы в разных медиа, что у нас есть зарплата, у нас есть менеджер, который всё разрулит и всё решит, обеспечит нас всем. А тут мы всё делаем сами, этакий кибуц. Но не колхоз (смеётся). То есть это больше коллектив, а не хозяйство.

И много кто учился ответственности на разном уровне фактически с нуля. То есть наш канал – это не только свобода, это и ответственность, такая вторая сторона медали.

Что касается ваших принципов работы, то чем вы руководствуетесь, прежде всего?

Тут важно разделять понятия. Есть стратегия, есть ценности, есть цель, есть редакционные установки или правила. Так вот, что касается редакционных установок, то мы взяли за основу Кодекс ВВС, адаптировали их под украинские реалии и сократили на две третьи. То есть, если у ВВС 300 страниц, то у нас 103. Ну и сейчас у нас такой этап переоценки редакционных установок. Мы планируем их читать вслух и разбирать, нам это подходит или не подходит, как мы всё это понимаем.

Какая у вас самая большая сложность в работе?

Обеспечить постоянство проекта, чтобы он не умер. Денег на несколько лет у нас нет, разве что на год. Поэтому надо искать источники финансирования. Идеи, в принципе есть. Например, на этой неделе мы регистрируем общество с ограниченной ответственностью, потому что раньше у нас просто были связаны руки в плане занятия коммерческой деятельностью. Мы даже сувениры продавать не могли. А деньги с таких продаж куда идут? На работу, понятное дело.

До этого мы стояли на двух ногах. Но ведь телевидение не человек, а потому тут важно не только удержать равновесие, но прочно стать на трёх ногах. Первая из которых – это донорские вливания, вторая нога – пожертвования от граждан, а третья – это коммерческая деятельность.

Вы поймите, год назад мы собирались выходить в эфир раз в неделю на два часа. Всё, больше ничего. 22 ноября мы вышли в эфир и больше не выключались. Сломало ли это бизнес-план? Да, конечно сломало. Поэтому ежедневно нам приходится решать вопросы и задачи, которых у нас в принципе раньше не стояло. И стоять не должно было в ближайшем будущем.

Поэтому для нас  важно  даже в таких тяжёлых условиях передохнуть, оценить собственные возможности и строить наш проект дальше, как это только возможно, прикладывая все усилия.

Если мы сначала пробовали максимально изолироваться от государства, создать некую параллельную реальность. И нас схватить негде, ликвидировать невозможно. Нет, ну теоретически возможно, например, прийти, ликвидировать технику. Но на самом деле, мы были максимально защищены от ликвидации. То теперь нам нужно просто выжить. И я надеюсь, что так и будет.

Фото: facebook.com

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: