ОБ АВТОРЕ

Журналист-международник.

Магистр Школы журналистики Колумбийского университета (Нью-Йорк), специализация "политическая журналистика".  (2011).

Выпускница факультета журналистики Белорусского государственного университета (2003).

Редактор приложения "Европейский вектор" еженедельника "Белорусы и рынок". Сотрудничала с Европейским радио для Беларуси (Еврорадио).

Ментор в программе "Медиасоседство", реализованной конcорциумом под управлением BBC Media Action

Член Белорусской ассоциации журналистов.

Вы здесь

Сатира и журналистика: союзники или враги?

Тренды

Институт журналистики Poynter опубликовал авторскую колонку преподавателя писательского мастерства Роя Питера Кларка о непростых отношениях между сатирой и журналистикой. Приводим перевод этой колонки целиком.

Итак, в Париже погибло 12 человек, есть раненые. Их «преступлением» была связь с сатирическим журналом Charlie Hebdo, который насмехался над Папами, политиками, пророками и исламскими экстремистами. Все сводится к этому. Журнал был готов публиковать слова и изображения, которые ненавидели фанатики. Ответом на символы стали пули.

Часто говорят, что перо могущественнее меча, но могущественнее ли оно автомата, гранатомета, коктейля Молотова, самодельной бомбы, которую проносит в портфеле террорист? Следует ли журналистам и сатирикам работать в бункерах?

Журналистика — опасная профессия, требующая физической и моральной силы, и это демонстрирует профессия военного корреспондента. События в Париже доказали, что сатира — не менее могущественный жанр, чем журналистика, — и не менее опасный. Журналистике присущи определенные формы сатиры, такие как политические карикатуры и юмористические колонки. Некоторые формы сатиры имитируют журналистику — например, телепрограммы Colbert Report и The Daily Show или сайт The Onion.

Однако журналистика и сатира во многом являются противоположностью друг друга. У хорошей журналистики есть множество границ, которые она не переступает — у сатиры почти нет. Хорошая журналистика практикует пропорциональность и благопристойность, а сатира плюет и на то, и на другое. Хорошая журналистика взывает к голосу разума, а сатира с помощью юмора выкручивает руки или с размаху бьет в солнечное сплетение.

И все же журналисты нуждаются в сатире. Сатирики устанавливают границы территории, на которой все творческие люди могут заниматься искусством. Часто говорится, что Первая поправка к американской Конституции нужна не для защиты обычной речи, а  для защиты экстремальных, непопулярных и даже опасных высказываний. Это право на свободу слова, конечно же, не является абсолютным. Оно сопровождается ответственностью, и в том числе — требованием оценить возможные последствия публикации.

Нельзя кричать «Пожар!» в переполненном театре, если только театр на самом деле не загорелся. Авторы Charlie Hebdo во все горло кричали об угрозе, которую несет религиозный фанатизм.

Создатель института Poynter и бывший владелец газеты St. Petersburg Times, Нельсон Пойнтер, отказывался нанимать на работу штатного карикатуриста. Свое решение он объяснял следующим образом: пока штатный журналист будет подыскивать качественные аргументы, чтобы ненавязчиво донести свою точку зрения, штатный карикатурист будет размахивать молотом. Я считаю, что Пойнтер был прав, отделяя журналистику от сатиры, но он ошибался в одном важном аспекте.

Ответственная журналистика и ответственная сатира (если только это не оксюморон) могут иметь общие, или как минимум во многом совпадающие, миссию и цели. Обе формы внимательно следят за тем, что происходит в мире. Обе обращают внимание на злоупотребление властью и угрозу общественным интересам со стороны преступников, корпораций, бюрократов, знаменитости или властей. Журналисты выполняют свою миссию за счет сбора и проверки информации. Сатирики используют ту же самую информацию, но добавляют к ней иронию, гиперболу, пародию, инверсию и карикатуру, насмехаясь над коррумпированными институтами.

Нацистская режиссер Лени Рифеншталь в свое время использовала самые современные кинематографические инструменты, чтобы создать “Триумф воли”, фильм, обожествляющий Гитлера и Третий Рейх. Посмотрев этот фильм, Чарли Чаплин создал собственную пародию: высмеивающий нацистскую мифологию фильм “Великий диктатор”, который пользовался огромной популярностью перед Второй мировой войной. Позже в автобиографии Чаплин написал, что если бы тогда он знал о концентрационных лагерях, о том, что позже назвали Холокостом, он никогда бы не снял кино, в котором играет парикмахера-еврея. Он не хотел бы даже невольно подталкивать убийц к еще большему насилию.

Даже поверхностное ознакомление с историей сатиры (возьмем, например, Википедию) позволяет узнать, что эту античную форму, прекрасно развитую в греческой и римской литературе, всегда считали потенциально опасной. Платон утверждал, что к смерти Сократа было причастно  высмеивание старого Сократа Аристофаном в пьесе «Облака».

А что может быть возмутительнее «Скромного предложения» (1729) Джонатана Свифта, в котором автор предлагал решить проблему нищеты в Ирландии путем продажи ирландских младенцев богатым британцам в качестве пищи? «Молодой, здоровый, хорошо откормленный ребенок в возрасте года является великолепной, питательной едой — будь то вареный, жареный или печеный ребенок. Я уверен, что это мясо также может прекрасно использоваться для фрикасе и рагу», — писал Свифт.

Конечно же, среди читателей Свифта были те, кто считал его предложение серьезным и варварским — подстрекательством к каннибализму. И в этом заключается одна из проблем сатиры. Способность понимать иронию, которая является ключевым элементов сатиры, включает в себя способность понять, что месседж на самом деле имеет двойное дно, часто противоположное его буквальной трактовке.

Свифт и большинство других сатириков существовали в традиции, которая позволяла им переступать черту. Одним из шаблонных персонажей Шекспира был придворный шут, один из немногих придворных, которым позволялось говорить правду власти. Это право сопровождалось риском: если королю не понравилась твоя шутка, ты мог лишиться головы. В культурах, где работают лучшие сатирики, — например, в США, Великобритании и Франции, — существует социальный контракт, согласно которому писателей и художников, идущих по краю пропасти, защищает страховка.

Фанатики изменили правила игры. Религиозные лидеры объявили смертный приговор Салману Рушди. На посольства стран, которые перепечатывают работы датских карикатуристов, нападают. На церкви «неверных» совершаются нападения, в ходе которых погибают люди. А теперь на редакционную планерку ворвались убийцы.

Готовы ли мы вести жестокую войну ради права карикатуристов и сатириков делать свое дело? В какой-то момент мы должны сказать «да». Но тем не менее, у меня не выходят из головы слова Чаплина о том, что он не создал бы свою сатиру на Гитлера, если бы знал о концлагерях. Ради того чтобы помахать флагом свободы слова перед носом цифровых террористов, взломавших серверы SONY, я готов посмотреть фильм «Интервью». Но считаю ли я блестящей идею создать фильм, в котором американцев отправляют убить невыдуманного президента существующей в реальности страны? Нет.

Одним из преимуществ сатиры является способность завуалировать реальность: Джонатан Свифт, Олдос Хаксли и Джордж Оруэлл создавали миры, которые с виду казались дивными и новыми, но в реальности скрывали наши настоящие миры.

Слова и рисунки не смогут победить парижских убийц или их сторонников. Их и таких как они должен судить справедливый суд. Мы скорбим о смерти наших братьев и сестер по текстам и рисункам. Их жизнь стала свидетельством могущества и опасности свободы слова, за которую порой можно заплатить ужасную цену.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: