ОБ АВТОРЕ

Журналист, обозреватель, специалист в области Public Relations.

Окончил биофак БГУ. Карьеру журналиста начал в 1995 году в журнале «Дело». Cотрудничал с «Белорусской деловой газетой» до ее закрытия, газетой «Московский комсомолец в Белоруссии», «Бизнес-леди», «Финансовый директор», «Детективной газетой», порталом BEL.BIZ, информационным агетством «Интерфакс».

Был собкором в Беларуси российского информагентства Stringer. Занимал должность заместителя директора радиостанции «Сталіца».

Работал PR-менеджером в «Международной финансовой корпорации» (IFC).

С весны 2010 года – собственный корреспондент в Беларуси российского федерального издания «Газета.Ru».

С января 2013 года – снова работает в БДГ (теперь под брендом «БДГ Деловая газета»).

Вы здесь

Могут ли СМИ быть независимыми?

И в целом в мире, и в Беларуси всегда существует большое количество людей, свято уверенных, что «все равно все врут». Причем они проецируют свое неверие в значительной степени на СМИ. «Нет независимых СМИ!», – убеждены такие люди. Мысль о том, что журналист сам по себе может быть независим, даже не приходит им в голову. «Вам же все равно указывают, что и как писать!», – безапелляционно заявляют люди, сами никогда в жизни не имевшие никакого отношения к масc-медиа.

Можно было бы не обращать внимания, считать таких критиканов людьми недалекими и неразумными (чаще всего так и есть). Но мнение о тотальной зависимости и предвзятости СМИ все же слишком распространено в обществе. И это заставляет время от времени задумываться: можем ли мы, в самом деле, вообще говорить о независимых медиа как таковых?

 

Игра в дефиниции

Так все же, может ли в принципе какое-либо СМИ называться независимым? Какое медиа – или в каких условиях – может себя называть таковым? Если СМИ не принадлежит государству, можем ли мы в принципе называть его независимым? И как на все эти вопросы отвечают в Беларуси?

Попыток ответить на все перечисленные вопросы я видел множество. Одну из самых памятных предпринял «Либеральный клуб», который 7 февраля 2013 года, провел панельную дискуссию «Как преодолеть информационную войну в СМИ ради будущего Беларуси?». Для этого в конференц-зале минского отеля «Европа» собрались заметные представители белорусских СМИ – как государственных, так и частных. В качестве экспертов и основных спикеров присутствовали Виктор Малишевский (журналист-фрилансер, блоггер, экс-редактор «Комсомольской правды»), Павлюк Быковский (зав. отделом общественно-политической информации газеты «Белорусы и рынок») и Вадим Гигин (главный редактор журнала «Беларуская думка», ранее назывался «Коммунист Белоруссии»).

Пытаясь ответить на вопрос о независимости СМИ представители государства часто апеллируют к вопросу собственности. Дескать, «кто платит, тот и заказывает музыку». Иначе говоря, редакция всегда вынуждена прежде всего учитывать интересы собственника, а потом уже – общества. Такую позицию, к примеру, очень любят озвучивать в Министерстве правды информации – главном бастионе мнения о том, что «независимых СМИ не существует».

При этом представители государства даже не вспоминают, что по закону собственник СМИ не имеет права влиять на редакционную политику. Так что если следовать нормам закона, то все будет нормально. Но лично я сильно подозреваю, что государевы люди Закон о СМИ либо не читали, либо читали через какие-то специальные очки.

С точки зрения белорусских госчиновников любое информационное поле – это не свободная среда, где в споре рождается истина, а поле битвы в информационной войне.

Отсюда же, кстати, и усердно внушаемое мнение о том, что только госСМИ – в силу того, что их собственник безликое государство, – могут реально служить интересам общества. Но это уже казуистика 80-го уровня и тема отдельного разговора.

С другой стороны, негосударственные журналисты нередко теряются в подобной дискуссии. Потому что заявить, что «Все СМИ имеют собственников, а потому не независимы», – очень просто. Намного сложнее объяснить, что как раз в разнообразии собственников, а значит и редакционных мнений, – в нем и заложена настоящая независимость СМИ. Не как каждого издания в отдельности, а в целом масс-медиа как общественного института. Если же подавляющее количество СМИ в стране – государственные, то это та же монополия, которая еще никогда ни к чему хорошему не приводила.

Особое мнение на упомянутой мною панельной дискуссии высказал основатель и руководитель портала TUT.by Юрий Зиссер. «Это не война между СМИ, это война между профессионалами и непрофессионалами. Там, где профессионалы – там нормальная журналистика, журналистика фактов, – сказал он. – Но проблема в том, что часто за обликом СМИ скрывается инструмент пропаганды – со всех сторон. И сторон здесь не две, а намного больше. Посмотрите, как независимые СМИ копают друг под друга, сколько на меня, в частности, грязи вылили, сколько на других. Почитаешь одни сайты – так все агенты КГБ, кроме Санникова. Почитаешь другие – все, кто живет в Беларуси, кто не уехал – тоже агенты КГБ. Просто потому что они здесь живут. То есть очень низкий уровень журналистики, полемики. Это не журналистика, это черт-те что. … Конечно, у нас нет нормального рынка СМИ, потому что рынок в $70 млн – это вообще не рынок. Просто очень мало денег, чтобы нормально платить журналистам, удерживать их в стране. И многие уезжают не из-за политики, а именно из-за денег».

Есть еще один момент. Это издания (печатные СМИ, интернет-СМИ, радиостанции), которые формально считаются независимыми от власти – то есть которые не финансируются из бюджета, а работают как нормальные коммерческие предприятия. Но в реальности их медиа-бизнес крайне зависим от того, с какой ноги утром встал самый-главный-чиновник. Собственно, как и любой другой бизнес в Беларуси. А потому они либо сознательно дистанцируются от политики (а чаще всего – еще и от экономики), либо занимают подчеркнуто нейтральную позицию по любому вопросу. Последнее на практике обычно выливается в жесточайшую самоцензуру.

Чтобы не показывать пальцем на коллег, о проблеме зависимости коммерческих СМИ от государства я дам высказаться российским медиа-экспертам.

 

Как у соседей?

Еще лет 10 назад Россия в сравнении с Беларусью была просто-таки раем для независимых СМИ. Действительно: независимые медиа там имели огромные тиражи и аудитории, а их журналисты могли очень смело высказываться по любым вопросам – хотя их иногда из-за этого и убивали.

Но за последние несколько лет ситуация в России сильно изменилась, приблизившись к белорусской. И сегодня в соседском медиа-пространстве идут очень активные дискуссии о том, возможны ли независимые СМИ в принципе, и какие медиа могут считаться независимыми. Лучше всего, на мой взгляд, ситуацию раскрывает диалог двух профессионалов: Светлана Миронюк, бывший главный редактор РИА Новости, и Юлия Мучник, соосновательница независимого томского телеканала ТВ-2 (отключен властями от эфира в конце 2014 года).

Юлия Мучник: «Тут можно философствовать и говорить, что абсолютной независимости СМИ быть не может. Безусловно, мы зависимы от очень скромного рекламного рынка, от рейтингов, от настроения наши зрителей, но все-таки в моем представлении независимый телеканал – это телеканал, который финансово не связан с государством. Мы от него не зависели совершенно и существовали без копейки бюджетных денег. Благодаря этому мы могли проводить независимую редакционную политику и исповедовали именно такой принцип. Госструктуры не могли ни финансово, ни идеологически на нас влиять и определять, что мы будем показывать, а что нет».

Светлана Миронюк: «Существуют явные государственные СМИ, то есть принадлежащие государству и финансируемые им. Объем их финансирования определяется федеральным бюджетом. В 2000 году, 15 лет назад, государство тратило 6 млрд рублей на свои СМИ: РИА Новости, ТАСС, «Российскую газету». В 2005 году (это был тяжелый год, когда сокращался федеральный бюджет) эта цифра составляла около 30 млрд. В 2009 году – в кризисный год – уже 50 млрд рублей. В 2014-м эта сумма стала, боюсь соврать, то ли 68, то ли 72 млрд рублей. В любом случае по сравнению с 2000 годом она выросла больше чем в 12 раз. Эта динамика показывает отношение государства, которое понимает важность обладания, управления и влияния на СМИ.

Но медиа-ландшафт России состоит не только из них. Существует огромная зона, которую я бы назвала зоной квазигосударственных СМИ. У них есть либо частные владельцы, либо спонсоры, либо они принадлежат неким конгломератам, как, например, «Газпром-медиа». Тем не менее, эти СМИ по своей политике, конечно, государственные: то есть по форме частные, а по всем остальным признакам – государственные. Большого различия между «Комсомольской правдой» и «Российской газетой» я в редакционной политике не наблюдаю. Контент может быть разным, но стержневые вещи общие».

Но в такой ситуации обязаны ли СМИ, финансируемые государством, проводить государственную политику, или они могут иметь свое мнение? Должны ли госСМИ быть пропагандистскими?

Светлана Миронюк: «Государственные медиа должны работать на государство, соответствовать тем принципам и стандартам, которое оно в отношении СМИ принимает. И конечно, должны обслуживать государственные интересы. Вопрос в том, какие они – пропагандистские или социальные? Например, социальные проекты и благотворительность – это те функции государства, которые информационно тоже кто-то должен поддерживать, но этого практически никто не делает. Все зависит от того, что мы вкладываем в понятие «интересы государства».

Могут ли государственные СМИ в нынешней ситуации позволить себе, например, сообщить, что где-то не очень правильно тратятся деньги или что-то где-то украли? Это зависит от того, какой лидер возглавляет те или иные журналистские коллективы, какую степень внутренней и социальной ответственности он на себя принимает. Коридор общий: в нем можно идти по стеночке, можно идти в середине, можно идти первым, а можно последним. Это вызов, который ты либо принимаешь, либо не принимаешь. Нет тотального регулирования государством каждого вздоха государственного СМИ. Конечно, это вопрос самоцензуры, в том числе».

Юлия Мучник: «Государство – это же не только администрация президента, это мы все. И не только администрация президента точно знает, что является интересами России. Например, в государственных интересах России сегодня рассказывать о событиях на Украине, про минувшую Олимпиаду и про коррупцию. Мы же все налогоплательщики, и хорошо бы спросить, что мы хотим видеть на государственном телевидении.

Надо ли рассказывать всю правду? Как говорят, одна из причин, по которым была закрыта телекомпания ТВ 2, заключалась в том, что мы просто показали, как добровольцы из Томска отправляются на Украину. Это была не закрытая информация. Там не стояло оцепление, которое бы не пускало журналистов. Просто экипированных добровольцев на автобусе отправили на Украину. Наш журналист сняла сюжет, это ее работа: если в Томске такое происходит, то она должна снять историю. Мы ее показали. Это антигосударственная история? Или в интересах государства и граждан знать о том, что из нашего города отправились добровольцы?

То же самое касается государственных денег: вообще-то это наши деньги, которые тратятся на государственное телевидение. Мы же все налогоплательщики, и хорошо бы спросить, что мы хотим видеть на государственном телевидении».

Светлана Миронюк: «Мне посчастливилось 11 лет работать в почти идеальном внутреннем мире государственного СМИ. Почти идеальном с точки зрения миссии и внутренних стандартов, которые были приняты сотрудниками – стандартов и профессиональных, и моральных. Идеальная модель – это некое государственное СМИ с общественным контролем. Как бы ни ругали Советский Союз, в структуре, в бывшем АП Новости (потом РИА Новости, а теперь МИА Россия сегодня) в советское время существовал наблюдательный совет. Даже тогда это давало определенную свободу «колебаться вокруг мнения партии». Я не буду оригинальна, если скажу, что государственный институт с не симулируемым, а реальным общественным контролем над ним – это хороший пример.

В мире есть такие: есть BBC, есть государственное агентство France-Presse. Мой любимый пример – португальское агентство Lusa. По нашим параметрам оно маленькое, с бюджетом всего $15 млн, а по португальским меркам – это большое государственное агентство. У него есть задача от государства – поддержка португальского языка в мире: в Бразилии, в Анголе и еще в части африканских стран. Исполняя эту совершенно не рыночную, не экономическую функцию, португальское агентство выполняет госзаказ, за который государство платит некую субсидию. Такая схема отношений прекрасно работает. Так можно было бы работать с русским языком.

Идеальное независимое СМИ – это то, где «цветут все цветы» и есть все точки зрения. Первое, что приходит в голову – Le Monde, El Tiempo. Отличный пример – The New York Times. Там действительно цветут все цветы».

Но тут возникает самый главный вопрос: должны ли независимые СМИ всегда быть в оппозиции к власти?

Светлана Миронюк: «Мне кажется, мы обсуждаем проблему с одного конца и не задумываемся о другом. Валюта СМИ – это аудитория. Только у нас на нефтяных деньгах можно было создать несколько медиапроектов, у которых нет аудитории. Я про себя их называю симулякрами: бренд есть, редакция есть, бюджет есть – аудитории почти нет. Они делают то, что они хотят, а надо делать то, что востребовано аудиторией. Конечно, идеальное СМИ – это то, которое понимает и чувствует свою аудиторию и производит тот контент, который аудитория хочет видеть или просит.

Юлия Мучник: «В случае с государственным, я согласна со Светланой, действительно необходим общественный контроль. Но я хочу сделать небольшую оговорку. Все дело не в том, какие у нас власти. Понятно, что нынешняя власть рождена из телевизора и контролирует его, как почту или телеграф. Но важно еще не идеализировать аудиторию и понимать, что насаждать пропаганду столько лет можно было бы потому, что это позволяется аудиторией. Более того, в 90-е годы и на государственных, и на независимых каналах звучали разные точки зрения на очень острые темы. И после какого-нибудь сюжета нам звонили и спрашивали: почему на одном канале одно, на другом другое, на вашем канале какая-то третья точка зрения? Мы начинали объяснять, что в этом и есть смысл: смотреть разные каналы, слушать разных экспертов, анализировать и выносить собственное суждение.

Выяснилось, что госТВ в сегодняшнем виде значительной частью зрителей востребовано. Оно обязано выполнять просветительскую функцию и налаживать коммуникацию, тем более в такой большой стране и с таким уровнем энтропии. Важно еще не идеализировать аудиторию и понимать, что насаждать пропаганду столько лет можно было бы потому, что это позволяется аудиторией».

Есть, конечно, в России и другие мнения. «Да, СМИ может быть независимым. Независимым от власти (в первую очередь) и от каких-либо общественных предрассудков. Я тут серьезной проблемы не вижу, – сказал Mediakritika.by основатель и редактор проекта Medialeaks Айдар Бурибаев (ранее Айдар возглавлял отдел новостей в «Газета.Ru», работал также в «Русский Newsweek» и Reuters). – Мысль о том, что частное СМИ отражает интересы не общества, а собственника, – это абсурд. Главная независимость – это непредвзятость. Смоделируем ситуацию: скажем, мы СМИ, которое поддерживает коммунистов, и наша аудитория – коммунистическая. И вот завтра какой-то знаменитый коммунист совершает какое-то грязное преступление. Все об этом пишут, а мы этого не делаем, потому что он «наш». Это неправильно, и тогда мы – зависимое СМИ. И не важно, кто наш владелец».

 

На запад от Беларуси

В Европе к вопросу независимости СМИ относятся совсем иначе. В большинстве европейских стран считается, что главная и единственная ответственность СМИ только одна – перед обществом. А независимость обеспечивается в равной степени требованиями закона, стандартами профессионального сообщества и разнообразием собственников в медиа-бизнесе. Кстати, например, во Франции нет печатных государственных СМИ в нашем понимании (выходящий раз в месяц информационный бюллетень правительства явно не в счет). Более того, с 1982 года французское правительство оказывает помощь газетам общей и политической информации на французском языке, тираж которых меньше 250 тысяч экземпляров, а доход от рекламы не превышает 25% общего дохода. Кроме того, субсидирует расходы всех газет на почту, телефонную связь, распространение за границей. Всех – независимо от политических взглядов.

С другой стороны, во Франции велика роль государства в телевидении и радио – но и там не приходится говорить о каких-то ограничениях, делающих их журналистов зависимыми от «высочайшей» точки зрения.

Еще более продвинутыми можно назвать принципы, которые обеспечивают независимость масс-медиа в Швеции, где считают, что объективность и надзор над представителями власти – важнейший долг СМИ перед обществом. Там государственные СМИ контролируют власть, а не наоборот.

Об этом хорошо пишет Михаил Сендер в своем блоге «Антимиф»: «В Швеции нет провластных СМИ. Там есть государственные СМИ, однако их редакционная политика никак не подстраивается под интересы правителей. Свидетельством этому может послужить то, что назначение председателей правления государственной телекомпании SVT за всю историю ее существования только однажды (в 1994 году) совпало со сменой власти в стране. Леннарт Сандгрен, например, был председателем правления SVT с 1978 по 1994 гг. За это время в Швеции сменилось семь правительств и власть успела перейти между четыремя разными партиями. Действующая председатель, Анна-Карин Цельсинг, была назначена правительством правоцентристской коалиции за полгода до последних выборов, после которых к власти пришли социал-демократы и зеленые, и она до сих пор остается на своем посту».

Как рассказывает Михаил Сендер, подтверждение независимости госСМИ от власти – регулярные разоблачения представителей власти журналистами государственных СМИ и трансляция госСМИ невыгодной для власти информации. Яркий пример тому – новостной сюжет на государственном радио 6 марта 2012 года о причастности минобороны Швеции к строительству завода вооружений в Саудовской Аравии. Дело в том, что законодательство Швеции запрещает экспорт оружия в страны, в которых систематически нарушаются права человека. Это разоблачение закончилось отставкой министра обороны Свена Толгфорса, а журналисты, обнародовавшие эти данные были награждены Большой журналистской премией.

Другой пример – разоблачение в сентябре 2012-го журналистами аналитической программы Uppdrag granskning на государственном телеканале SVT1 коррупционных схем телекоммуникационного концерна Telia Sonera (основной акционер – шведское государство) в Узбекистане. Журналисты раскрыли факты перевода концерном взяток дочери узбекского президента Гульнаре Каримовой для получения 3G-лицензий и серий мобильных номеров в Узбекистане. Этот скандал закончился отставкой гендиректора концерна Ларса Ниберга, а авторы репортажа в 2013 также были награждены все той же Большой журналистской премией.

Но тут нужно понимать принципиальный момент: в Швеции государственные СМИ существуют за счет специальных сборов с населения. Потому они, в частности, не размещают рекламы. Это позволяет им оставаться полностью независимыми не только от власти, но и от коммерческих интересов. А поскольку деньги идут прямиком из кошельков граждан, то гражданский контроль над СМИ в Швеции оказывается намного более действенным, чем любой государственный.

Как рассказывает «Антимиф», в Швеции коммерческие СМИ обеспечивают 57% телеэфира, 29% радиоэфира и фактически 100% печатных изданий, так как в Швеции вообще нет государственных газет. Шведские издания не скрывают свою политическую принадлежность: так, крупнейший шведский таблоид Aftonbladet позиционирует себя как социал-демократическую газету, а его главный конкурент Expressen – как либеральную. Однако политическая позиция высказывается в колонках редакторов и приглашенных публицистов, но никак не влияет на освещение событий. В новостях журналисты коммерческих газет, независимо от их политической принадлежности, следуют лишь принципам объективности, непредвзятости и надзора над властью.

И вот пример: когда в 2014-м к власти пришли социал-демократы, тот же социал-демократический Aftonbladet первым прошелся по всем грехам новых министров. Вспомнили нелепые высказывания нового министра ЖКХ, скандал с нецелесообразным использованием бюджетных средств новым министром по гражданским делам, скандал с покупкой нижнего белья за бюджетные деньги новым министром по инфраструктуре… А раньше правая газета Svenska dagbladet, идеологически солидарная с правоцентристским правительством, разоблачала данные о неуплаченных министрами налогах при оплате услуг няни и уборщицы. И министрам пришлось извиняться и оправдываться перед журналистами, после чего их отправили в отставку.

Напоследок – уже нечто совсем непредставимое для сотрудников белорусских госСМИ. «Журналист никогда не высказывает собственного мнения и старается быть в равной степени критичным к обеим сторонам конфликта. Даже намеки на поддержку одной из сторон в виде определенного выбора слов, мимики и тона голоса тут же подвергаются жесткой критике со стороны журналистского сообщества, – пишет Михаил Сендер. – Журналисты в Швеции реально боятся показаться необъективными, ибо прослыть необъективным в журналистской среде может быть чревато позором и концом карьеры».

 

Мнение из Беларуси

Одно дело – общие рассуждения о независимости медиа, и совсем другое – когда речь заходит о нашей с вами стране. Я поговорил со многими редакторами белорусских СМИ, но большинство просто не захотели говорить на тему независимости. Парадокс нашего времени: фраза «Ну вы же сами понимаете…» чаще всего звучала из уст как раз тех людей, которые в своих публикациях жестко критикуют такое отношение к взаимоотношениям в обществе.

«Я думаю, что СМИ не может быть в принципе быть независимым. Если издание основано на государственных дотациях, оно априори будет опираться на государственную идеологию, т.е. зависеть от ее запросов. Если СМИ частное, оно все равно не может быть независимым, т.к., во-первых, будет выражать идейную позицию владельца, который, во-вторых, все равно будет в ключе государственной идеологии, – считает Ольга Радюк, редактор сайта газеты «Витебский курьер». – Особенно сложно быть «независимому» СМИ в современной Беларуси, когда издания дискриминируются экономически. Например, в Витебске издается только одна печатная городская газета «Витьбичи», которую заставляют выписывать во всех бюджетных организациях, и за это же награждают на разных уровнях главного редактора издания. Остальные городские издания, несмотря на их популярность и массовость, попросту нерентабельны. Не секрет, что «независимому» СМИ в Беларуси нередко выносятся необоснованные предупреждения, журналиста такого издания легко задержать за освещение какой-либо общественно-политической акции или просто без причин отказать в информации, обозвав «ругательным» словом «неофициальная» газета, а то и вообще отказать в типографских услугах, как совсем недавно случилось с газетой «Свободные новости». Так про какую независимость СМИ мы говорим?».

Большинство из тех, с кем мне довелось разговаривать, не верят, что в сегодняшней Беларуси могут существовать и успешно работать действительно независимые СМИ. Причины называются самые разные, и тотальная «зачистка» информационного пространства – на первом месте.

«Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Так писал еще Ленин. Как бы мы ни относились к нему, с этим приходится считаться. Пресса – посредник между государством и обществом, властью и гражданином. В условиях авторитарной Беларуси все СМИ поделены на «свои» и «чужие»: свои обслуживают власть, «чужие» больше ориентируются на общество, поскольку доступа во власть практически не имеют. Ни те, ни другие не в состоянии выступать в роли полноценных посредников, – уверен Юрий Дубина, основатель и редактор издания «Беларуская праўда». – Государственные СМИ финансирует государство из кармана налогоплательщика, поэтому они вынуждены выполнять заказ власти. Негосударственные, или частные, СМИ финансируются из частных источников, точку зрения которых обязаны учитывать в своей деятельности (кто платит, тот и заказывает музыку). С другой стороны, государство обложило частные СМИ практически невыполнимыми условиями: шаг влево, шаг вправо – расстрел, или ликвидация. Когда перед СМИ стоит шекспировский вопрос: быть или не быть? – владельцы, безусловно, выбирают второй путь. Ради самосохранения они вводят самоцензуру, которая еще больше ограничивает права и возможности издания.

Более того, все мы зависим от общества, или своей аудитории. Если мы и не потакаем ее прихотям и вкусам, мы обязаны прислушиваться к ней.

Когда мы говорим «независимая пресса», мы подразумеваем, что она от кого-то не зависит. Но белорусские независимые СМИ зависят и от государства, и от владельца, связаны самоцензурой и отчитываются перед читателями, аудиторией. В условиях сегодняшней Беларуси «независимая пресса» – это миф. Мы можем говорить об условной свободе, которая подразумевает объективность информации, допустимую в авторитарном обществе».

Оценить материал:
0
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: