ОБ АВТОРЕ

Навучалася на філфаку БДУ, аднак з 2010 года спыніла навучанне.

Некалькі год працавала ў якасці тэлекарэспандэнта інфармацыйнай рэдакцыі тэлеканала Белсат, у тым ліку як уласны карэспандэнт у Расіі.

Журналіст-фрылансер. Зараз працуе ў сферы ІТ.

Цікавіцца сферай дата-журналістыкі.

Вы здесь

Иван Бегтин: Государство для открытых данных не нужно совсем

В фокусе

Один из главных популяризаторов открытых данных в России, создатель проекта "Информационная культура" Иван Бегтин принял участие в открытой лаборатории беларусского сообщества opendata.

Mediakritika.by не упустила возможность поговорить о том, кто, как и почему занимается открытыми данными в не совсем открытой стране.

 

Ребята, вы нам не нужны

Первый портал открытых данных я создал в 2009 году самостоятельно, когда активно работал как программист. Он существовал примерно полтора, теперь я с командой занимаюсь хабом открытых данных, где мы собрали 5 858 массивов данных. Все собрано без участия государства. Не мешали и слава богу. И это мой первый тезис - государство для открытых данных не нужно совсем. Одна из наших целей - махать красным флагом перед носом чиновников и говорить: ребята, вы нам не нужны, создавать им конкуренцию.

Нашим способом формирования сообщества стал конкурс apps4russia. Именно для конкурса мы стали систематизировать данные в виде хаба. За последние 4 года проведения конкурса мы получали проекты, которые основывались на данных, собранных на нем. Мы создали большой “бак топлива” и дали возможность использовать его на практике. Это длительная история инвестиций в экосистему.

Если государства здесь не нужно, то бизнес может пригодиться. Первый конкурс был проведен за деньги организаторов - вшестером мы скинулись по 30 тысяч российских рублей (тогда это было 3 тысячи долларов) и они составили призовой фонд конкурса. На второй мы получили поддержку Google и Яндекс и собрали призовой фонд в 300 тысяч (10 тысяч долларов). Последний конкурс мы проводили только со спонсорством Яндекса, потому как у Google начались проблемы в России и они теперь не так активно здесь действуют.

В чем в принципе проблема в работе с государством: у него есть свое немножко искаженное восприятие открытых данных. И нужна большая предварительная работа, чтобы объяснить. Когда они дозревают до понимания, что это такое, начинается “а давайте за деньги”. Или мы все понимаем про открытые данные и поэтому точно не будем этим заниматься. Или, а помогите нам лоббировать бюджет на это. Но есть ситуации, когда с государством работать не стыдно. Например, сейчас мы проводим конкурс с Минфином России, его цель найти применение экономическим данным.

 

Открытость ничего не дает, если нет рычагов влияния

В мире мало стран, в которых с открытыми данными все идеально. Несмотря на то, что в демократических странах все проще с законодательством, открытие данных может влиять на чьи-то бизнес-интересы. Если в России эти бизнес-интересы ближе к теневой экономике, то в западных странах интересы вполне официальны. Например, железные дороги в Германии или во Франции категорически против того, чтобы открывать любые данные по расписанию поездов. Они считают это коммерческой информацией.

Если мы говорим про государства, то во всем мире они стараются открывать данные. Но системообразующие институты - это не только государство, но и, например, крупнейшие монопольные предприятия. А они лоббируют, чтобы открытости было поменьше.

В России принят закон об открытых данных, до этого существовала возможность запросить информацию у госорганов. Еще до принятия этого закона у нас было много системных изменений по открытости. Вводились множество систем, в которые уже была заложена открытость - по госзакупкам, госимуществу, торгам на рынке имущества, федеральной адресной системе, по множеству различных реестров. Россия находится в первой десятке стран по прозрачности бюджета. Другое дело, что открытость не является синонимом качества государства или качества жизни людей. Открытость в демократическом состоявшемся обществе - это некоторый инструмент повышения контроля общества над государством. Открытость в обществе, не являющемся демократическим или имеющем существенные изъяны в демократии, особенно при отсутствии свободной журналистики, ничего не приносит. Уровень прозрачности информации, касательно госрасходов, у нас просто феноменальный, но что это дает. Потому как открытость не означает необратимости наказания. Всего лишь создает возможность выравнивания информационного неравенства. Между данными и потребителями должна существовать прослойка активистов и журналистов. Но в ситуации, когда инструментов применения этих знаний нет, то все бессмысленно.

 

Если все-таки работать с государством

Вообще с чиновниками мы строим отношения очень разным образом. Была история, когда я встречался с руководством одного из российских регионов, обсуждаем, говорю им хочу сделать портал открытых данных вашего региона и кроме данных мне от вас ничего больше не надо, ни денег, ни ресурсов. Они задумались, а через пару недель решили делать его сами. Были деньги и они неожиданно поняли, что если это сделаю я, то они не смогут их потратить.

Другой пример, когда мы говорим с нашими политическими чиновниками. Они все параноики, с ними нужно и говорить на языке параноиков. Ребята, открытое государство - это международная повестка, если вы ей не займетесь, у вас перехватят инициативу всякие иностранные агенты, финансируемые из-за рубежа. И все - тупик сами себя дискредитируете, придется на это нападать, получать международную критику.

Еще один путь - мы анализируем какую-то область и потом говорим с министерством, давая очень четкие рекомендации, объясняя, почему нужно публиковать те или иные данные, почему от раскрытия той или иной информации все выигрывают. Это тоже срабатывает. Плюс мы используем такие рычаги как открытое правительство, работаем с Алексеем Кудриным и на базе Комитета гражданских инициатив проводим встречи в том числе и с чиновниками. Мы говорим, дорогие представители МВД, если вы откроете криминальную статистику по районам Москвы, вы создадите рынок различных сервисов - люди снимают, покупают квартиры, коммерческую недвижимость, ищут место для того, чтобы открыть свой маленький бизнес. Какой один из главных критериев? Уровень преступности. Чаще всего эта информация представлена в текстовом виде в различных СМИ, либо передается в устном виде. А вот если бы была карта убийств, например, с указанием мест и времени суток. Решая открывать ли тут бизнес, человек смотрит: а нет, на этом перекрестке регулярно совершаются убийства и все днем, наверно не стоит. То же самое с экологическими данными. Вопрос открытости данных - это не столько про политику, сколько про качество жизни.

 

Экономический эффект первичен

Наша проблема не в закрытости данных, а в применении этой открытости на практике.

Многие современные государства в постсоветском пространстве даже при отсутствии политических лозунгов у пассионариев, стараются их деактивировать. Данные гораздо меньше поддаются интерпретациям, чем тексты, но есть и те наборы, которые сами по себе являются политически окрашенными. Например, если на вашем портале открытых данных опубликовать реестр политических заключенных Беларуси, наверно, можно забыть о сотрудничестве с государством. Если публиковать данные по остановкам общественного транспорта в Минске, проблем не возникнет.

С другой стороны это обычная мировая практика - полностью отделять политические данные от всех остальных. И они, как правило, не имеют экономического эффекта.

Декларации чиновников, мониторинг выборов, работа НКО - для них есть специальные политические банки данных, которые, как правило, ведутся университетами, в Британии, США такие есть.

С самого начала проекта Госзатраты мы говорили, что мы не правозащитники, мы не занимаемся борьбой с коррупцией, мы создаем инфраструктуру, мы присылаем данные по запросу журналистов, консультируем, как извлечь все самостоятельно из нашей базы. В этом году мы поняли, что нам недостаточно онлайна и решили проводить регулярные митапы и рассказывать им как использовать данные. В наших странах больше шансов получить экономический эффект, чем социальный.

Например, создатели приложения для поиска аптек в городе могут на этом заработать, а жители будут получать пользу. Государству выгодно открывать такого рода данные: на их основе создаются коммерческие приложения и приносят доход в виде налогов. Мы собираем, очищаем и представляем в машиночитаемых форматах данные, размещенные на государственных сайтах.

Но бизнес у нас такой же, как граждане, - все не доверяют госудаству и часто обоснованно. Люди бизнеса часто просто не знают терминов, не знают, что такое открытые данные, потому что пресса не особо об этом пишет, предпочитая более простые политические конструкты. У бизнеса, который понимает, что такое открытые данные, есть серьезные опасения, что государство не будет играть честно. Есть огромное количество компаний, которые используют данные, но не планируют этого афишировать. Если кто-то умеет зарабатывать, собирая данные в открытом доступе, у них есть обоснованные подозрения, что если они об этом объявят, данные закроют.

 

Откуда брать данные

Идея создания национальной платформы открытых данных силами волонтеров не просто не утопична. Это, возможно, единственный путь, которым можно идти.

Процентов 90 порталов открытых данных, которые есть в мире, создавались изначально волонтерами. Кроме тех стран, которые присоединились к этому позже. Начиная от Карла Маламуда, создателя портала Public.Resource.Org, который был пионером. Доходило до того, что он скупал кучу государственных баз данных, а потом выкладывал их в открытый доступ. Он собрал краудфандингом деньги, потом скупил все строительные кодексы, законодательные базы, выложил, а потом отбивался от судов. Другой пример - большой портал datahub.io, созданный Open knowledge foundation. И, честно говоря, не так уж много успешных государственных проектов в этой области. Они начинают выстреливать, когда они ложатся на хорошую активность сообщества. Сообщество всегда говорит, что если государство прекратит, мы - нет. А активность снизу мотивируется экономическими и социальными целями.

В России есть множество препятствий и множество возможностей для формирования сообщества. Государственная политика  в этой области несовершенна, она нам не сильно мешает, но и не помогает. Сообщество сейчас формируется из людей, которые делали проекты на базе тех данных, которые государство открывало. Еще есть множество активистов, которые данные создают. Например проекты, которые делает Максим Дубинин и gislab - с одной стороны они анализируют существующие данные, с другой делают портал Метро для всех, для которого собирают данные самостоятельно.

Другой пример, то, что мы делаем по проектам госзатрат, открытой полиции, хаб открытых данных - просто собираем данные ото всюду, куда дотянемся и конвертируем те государственные источники, которые уже в открытых данных, и те, которые открытыми данными не являются, мы их интегрируем. Для проекта открытые НКО мы скрейпим (прим. скрейпинг — это технология получения данных из веб-страниц с помощью специальных программ) данные с разных сайтов. А хаб открытых данных - это агригирующий инструмент. Мы реагируем на спрос и это фактически единственно правильный способ. Мы неоднократно проводили опросы на хабрахабре и других площадках, мы проводим формальные и неформальные мероприятия. Вот прошел день открытых данных, на него пришли несколько аналитиков, которые запросили данные по энергетике.

Одна из главных проблем открытых данных в мире - то, что некоторые государства выложили сотни тысяч массивов. Оказывается, конечный бизнес-потребитель и общественный потребитель использует  хорошо если одну десятую этого. Сейчас, чтобы как-то упростить этот процесс они приходят к концепции open data by default, когда изначально сайт разрабатывается таким образом, что данные доступны - это API, датасеты, экспортируемые на регулярной основе.

Зарабатывать на открытых данных не просто этично, это необходимо. Коммерческое использование открытых данных - один из индикаторов того, что открытые данные востребованы. Но это не значит, что нужно пытаться продать сами данные. Open knowledge foundation оказывает консультации правительству по работе с данными и на этом зарабатывает. Mysociety также имеет некоторый коммерческий результат за счет услуг по консультированию. Есть множество транспортных приложений, созданных исключительно на открытых данных, предоставляемых государством. Это создает новый качественный продукт для граждан. Более того, чтобы проект существовал, он может иметь очень ограниченно количество бизнес-моделей. Грантовое финансирование - тоже бизнес-модель. Но если грантов нет, значит, это не сработает, нужно жить по модели open source, создавая соответственного качества приложения, которые будут привлекать пожертвования. Может, по модели Фримена.

 

Другие эффекты

Открытые данные дали толчек для развития дата-журналистики. Но здесь есть свои ограничения, как, например, владение определенными техническими навыками или желанием их получить. Даже если в издании работает команда и журналист избавлен от необходимости программировать самостоятельно, он должен уметь правильно говорить с программистом. Если говорить о Беларуси, то рынок здесь не велик, но в этом есть и плюсы, и минусы. Плюс в том, что меньше издержки, и, делая что-то на внутренний рынок, можно работать на любые русско-язычные издания на постсоветском пространстве, а при владении английским - еще шире. Развивать журналистику данных не задача редакторов, это возможность для самих журналистов. Если немножко подучиться и запустить свой проект хоть с финансированием хоть без него, это дает возможность “продать” себя дороже в последствии. Guardian data blog тоже создан людьми, которые долго занимались активизмом, а потом таким образом институализировались в медиа. Но это разговор, конечно, о большой внутренней страсти заниматься данными.

Отдельное направление - умные города (data city). Сама идея в том, что наибольшая польза от данных и приложений, на их основе создаваемых, извлекается именно в урбанистическом разрезе. В первую очередь здесь интересна максимально локализованная статистика. Не средняя температура по больнице, а данные о конкретной улице и конкретном доме. Это все то, что очень быстро находит коммерческое и общественно воплощение.

У нас нет возможности брать зарубежные гранты, малое количество денег из России, но есть некоторое количество активистов, которые вкладываются в то, чтобы это в России происходило. Мы провели день открытых данных и планируем дальше проводить мероприятия, ориентированные на тех, кто их использует, - журналистами и программистами. 

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: