ОБ АВТОРЕ

Окончила факультет журналистики БГУ, Высшую школу журналистики им. М. Ваньковича в Варшаве.

Работала корреспондентом в "Газете Слонімскай", журналистом в онлайн-проекте Ximik.info, была автором и ведущим программы "Асабісты капітал" на телеканале "Белсат".

С 2010 года  координатор кампании ОО "Белорусская ассоциация журналистов" - "За якасную журналістыку".

Член Правления БАЖ.

Руководитель проекта Mediakritika.by

Вы здесь

Дмитрий Галко: Если говорить о сторонах военного конфликта, то я только на одной из них

Интервью

Собственный корреспондент газеты «Новы час» вот уже второй год ездит в длительные командировки в зону АТО.

Дмитрий, пожалуй, единственный белорусских журналист, работающий на наше медиа, который с завидной регулярностью оказывается в зоне конфликта. И постоянно передает оттуда репортажи, за которые недавно получил премию "Рыцарь года-2014". Вот и в момент этого разговора, Дмитрий Галко физически находится в Мариуполе.

Mediakritika.by поговорила с коллегой о том, что тянет его на Донбасс, как обезопасить свою работу в «горячей точке» и можно ли сохранять нейтралитет на войне.

- Дмитрий, ты уже год ездишь в самую гущу событий в Украине. Скажи, почему ты это делаешь? Неужели у читателей «Нового часа» такой повышенный интерес к теме, что газета посылает тебя в зону АТО? Или есть какие-то другие мотивы?

- Несмотря на то, что я так долго здесь нахожусь, меня все равно часто проносило мимо «самой гущи событий». То не доеду, то уеду, а то, бывает, приеду, а там уже всё успокоилось. Вот как с Мариуполем, например. Я второй раз сюда приезжаю надолго и опять с моим приездом обострение поутихло. Знакомые шутят, что меня как оберег можно по Украине возить, из города в город.

Что касается интереса, практически все иностранные журналисты, с кем мы познакомились прошлой весной в донецком хостеле, а это итальянцы, французы, британцы, испанцы, потом снова и снова возвращались в Украину. Некоторые оставались здесь даже дольше меня. При этом мой итальянский коллега может назвать «Азовсталь» заводом Коломойского, а на замечание, что Ахметов бы сильно расстроился, услышь он это, ответить: «Эти два еврея как-нибудь договорятся». Можно представить уровень знаний об Украине рядового итальянского читателя или зрителя! Но интерес к теме сохраняется, раз здесь находится столько журналистов. Да и как его может не быть? Пускай сейчас относительное затишье, все понимают, что война в Украине может быть прелюдией к большой войне на европейском континенте.

Но это все же более отдаленная перспектива, чем возможное повторение «донбасского сценария» в Беларуси. У белорусов, конечно, должен быть повышенный интерес к тому, что происходит в Украине, если им не все равно, что завтра будет с нашей страной.

Правда, в этот раз я приехал еще и по другой причине. Мой восемнадцатилетний сын заболел типичной белорусской болезнью в острой форме - «агульнай млявасцю і абыякавасцю да жыцця». И я подумал, что Украина –  лучшее место, чтобы от нее избавиться.

- Кто обеспечивает твою безопасную работу в зоне конфликта?

- Чтобы кто-то озаботился моей безопасностью, такое было всего один раз. Я собирался выехать вместе с бойцами с базы «Правого сектора» в поселок Пески, как был, без каски и бронежилета. Тогда командир с позывным «Богема» посмотрел на меня и сказал: «Это что такое? Куда это вы собрались в таком виде? С ума сошли, что ли?» По просьбе моих друзей завхоз базы отдал мне личный бронежилет и каску, очень хорошие. Я их вернул без единой царапины. Хотя вскоре после моего отъезда из Песков место, где мы базировались, разбомбили... Все остальное время я был на равных с мирными жителями, живущими в зоне боевых действий. Сам попадал в экстренные ситуации, сам выпутывался из них.

- Какие бы советы по безопасности ты дал коллегам, которые хотят отправиться туда же?

- Спокойствие, только спокойствие. Если вы не умеете его сохранять в стрессовых ситуациях, лучше сюда не ехать. И заводите друзей побольше. Умение сохранять спокойствие и друзья до сих пор очень меня выручали.

- Ты говоришь и слушаешь обе стороны? Сохраняешь нейтралитет?

- В первую трехмесячную поездку я был в основном на теперь уже оккупированных территориях, и да, готов был слушать ту сторону, принять ее аргументы, окажись они разумными. Но довольно скоро у меня возникло стойкое ощущение, что я общаюсь не с живыми людьми, а с ретрансляторами российского телевидения. Даже люди на местах каких-либо событий дословно пересказывали фантастические версии, придуманные в Москве. Найти реальных очевидцев было очень непросто. Многие журналисты из дальнего зарубежья, кстати, не улавливали этот момент и старательно записывали подобные «свидетельства». Мне это бессмысленное занятие быстро надоело.

По-моему, в целом бессмысленно искать «ту сторону» на Донбассе. Если только речь не идет о каком-то конкретном спорном событии. Но я не репортер, а копать глубже там некуда, реальная «та сторона» находится в России, здесь же только массовка под их сценарий. Небольшая часть на эту роль согласилась сознательно, большая – по воле случая или не приходя в сознание.

В последние две поездки на оккупированные территории не ездил. Мне не настолько это интересно, чтобы идти на риск оказаться в плену или получить пулю. Были такие угрозы. Что самое интересное, от человека, который учился со мной в ЕГУ, а теперь якобы воюет за ЛНР.

Мой итальянский друг и коллега, Козимо Аттанасио, был бы непрочь поехать в Донецк, но активные сторонники ДНР в Италии (там довольное сильное пророссийское лобби), публично объявили его «нацистским  шпионом». Просто за «порочащие связи» с украинцами, за то, что он не любит Путина и не рассказывает про ужасы «хунты». Хотя Козимо всегда подчеркивал, и это чистая правда, что он не занимал ни одну из сторон. Теперь же его, по сути, вынудили ее занять. Во время последнего посещения Донецка он был арестован по нелепому подозрению,  бежал на украинскую территорию после того, как его освободили, и больше туда возвращаться не планирует.  

Если говорить о сторонах военного конфликта, то я только на одной из них. И все же я сохраняю нейтралитет. Мне проще, чем украинским журналистам, не замалчивать какие-то неприятные моменты, проблемы, я не втянут во внутриполитические разборки.

- На твой взгляд, возможен ли беспристрастный взгляд на войну?

- На войну в Сирии, вероятно, возможен. В Украине – нет. Для меня, по крайней мере. В деталях, конкретных ситуациях можно оставаться беспристрастным, спокойно разобраться, кто прав, кто виноват. А как оставаться беспристрастным к агрессору, уравнивая его с тем, на кого напали? На мой взгляд, агрессор не имеет права на равное предоставление слова.

- Ты думал о том, что может возникнуть ситуация, в которой ты вместо диктофона возьмешь в руки оружие? Ты готов к этому?

- Такая ситуация уже возникала, когда мне предложили взять в руки оружие. Я отказался. И потому, что не очень умею обращаться с оружием, и потому, что морально не готов стрелять. В том случае, если это будет неизбежным, я, конечно, свои чувства преодолею, но лучше не надо. На войне я бы предпочел быть санитаром.

- Как складываются взаимоотношения репортеров, работающих в зоне конфликта? Ты сейчас работаешь не один. Так безопасней, легче?

- Поскольку мне ни с кем не приходится конкурировать, то у меня хорошо складываются. С некоторыми из знакомых журналистов я очень сильно сдружился. В первую поездку, когда я был на оккупированных территориях, иностранцы служили мне прикрытием, я представлялся их переводчиком, чтобы ко мне не было лишних вопросов. Иногда наоборот мое присутствие их спасало, как было в захваченном Славянске. Нас втроем там арестовали, но меня приняли за местного, а захватчики-то были все пришлыми, им как-то неудобно стало, когда я спросил: «А вы откуда вообще?» Повисла, как говорится, неловкая пауза.

Насчет пользы для работы сложно сказать, бывали моменты, когда мы друг другу не только помогали, но и явно мешали. Из явных плюсов – повышенная мобильность. Группой проще снять такси. Захватить группу людей чуть сложнее. Ну и вместе просто веселее, если компания хорошая.

Без казусов тоже не обходится. На днях коллега увез с собой в другой город весь мой запас носков. Мы вместе стирали вещи перед его отъездом, и он не разобрался, где чье. Зато у меня остались его подтяжки, которые он мне одолжил после того, как мои порвались. Теперь мы квиты. Только мне подтяжки маленькие, а ему носки большие.

- Твои тексты печатает не только твое родное СМИ, их публикуют и на «Эхе Москвы», например. Ты учитываешь особенности аудитории? Готовишь разные тексты?

- В последней статье мне пришлось убрать из русского перевода слова о «наступлении российских войск», чтобы «Эхо Москвы» его разместило. Некоторые переводы они не стали у себя печатать без объяснения причин. Например, о разнице между православными церквями Киевского и Московского патриархатов в Украине. В остальном на «Эхе» публиковались те же тексты, что и в моей газете. Я не умею подстраиваться к аудитории, в незначительных деталях разве что – этим нужно дополнительно объяснять, тем – нет, тут эта метафора сработает, там останется непонятой. Но изменять своим взглядам ради того, чтобы попасть на чьи-то страницы, я бы не стал.

- Конфликт в Украине – это еще и информационная война. Отслеживаешь комментарии к своим материалам? Как-то реагируешь на них?

- Пожалуй, я плохой боец информационной войны. Да и не рассматриваю себя в этом качестве. При всей моей любви к Украине, которая стала для меня чуть ли не более родной страной, чем Беларусь, режим пропагандиста у меня не включается. Любить с закрытыми глазами, чтобы все прощать и всем восхищаться, я не умею.

Комментарии читаю, когда есть возможность. Реагирую редко. Я привык отвечать обстоятельно, а на это нужно много времени, так что приходится смиряться с тем, что «в интернете снова кто-то неправ».

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: