Вы здесь

Ремесло: «Никогда не буду писать о человеке, который меня раздражает»

Ремесло

Когда лучший выбор жанра – текст-настроение, и в каком случае автору лучше самоустраниться… Секретами личной методики написания материала «Человек, которого нет. Горький монолог белорусского ликвидатора» делится редактор отдела «Люди» портала Onliner.by Николай Козлович.

 

Разглядеть

На самом деле, у этого текста очень банальная история. Накануне очередной годовщины аварии на Чернобыльской АЭС мы в редакции думали, как лучше подать эту тему – вроде все слова написаны, репортажи из зон отчуждения сделаны, эксперты, которые говорят, что эксперименты белорусских властей по реабилитации загрязненных земель опасны, были. И ликвидаторы тоже были... Герой нашелся сам. Он написал письмо, попросил выслушать. Сказал, что ему есть что рассказать. Приехал. Поговорили…

Такие сваливающиеся на тебя «истории-подарки» – это палка о двух концах. С одной стороны каждый журналист мечтает, что герои всегда будут находиться сами. Не придется для этого проделывать рутинную телефонную работу, обзванивать исполкомы, чтобы найти того самого человека с нетривиальной судьбой. С другой стороны, в моей практике было много случаев, когда материалы с такими персонажами, заявившими о себе сами, не выходили. Пишет тебе человек, представляется уникальным и интересным, а на поверку оказывается – скучный банальный тип. Да еще с корыстной целью пришел, чтобы пропиариться на большую аудиторию.

Конечно, речь не идет о людях, которые пережили войну, Чернобыль, личную трагедию. Такие не будут обманывать журналиста.

 

Говорить вживую

Все понимаешь в момент, когда видишь человека, начинаешь говорить вживую, а не по телефону. В моем случае герой статьи Александр повел себя по-военному. Сразу же показал свое удостоверение ликвидатора, еще парочку документов. Сомнений никаких не возникло.

 

Передать  эмоцию

Единственный момент, который мне не очень понравился – герой отказался фотографироваться. Текст написан в виде монолога. Его я выбрал как альтернативу интервью или очерку. Такой вариант хорош, когда речь идет о таких достаточно банальных с точки зрения журналиста событиях, как, к примеру, Великая Отечественная война или война в Афганистане. Все об этом знают, читали книги, смотрели фильмы… Очередным рассказом ты никого не удивишь.

Единственное, что тебе остается, это постараться создать текст-настроение, материал, который передаст не только факты, но и эмоции. В таких историях-монологах, мне кажется, очень важно ретранслировать взгляд собеседника, показать его читателю. В данном случае герой отказался позировать для фото, согласился только на снимок со спины, сославшись на внутреннюю скромность. И мне кажется, фото к материалу очень не хватает. В глазах у Александра были вся та боль и обида, которые он в итоге высказал.

 

Самоустраниться

Мне кажется, важно передавать образ человека и на уровне его слов, способа построения фраз. Важно не перебить мысли героя и не нарушить его уникальный «словесный портрет». Понятно, что не все наши герои говорят так, как бы нам этого хотелось. И очень часто журналист начинает «разбавлять» их мысли своими словами. Цельность образа теряется, и получается фальшивка.

В моем случае герой оказался разговорчивым. Пришлось только попотеть, чтобы не испортить текст лишними фразами. И еще. Я абсолютно убежден: в подобных текстах-монологах автору лучше самоустраниться, уйти в тень, не мешая читателю услышать героя. Когда я пишу такие тексты, обычно откладываю их в стол, потом открываю на второй, на третий день: перечитываю десяток раз, и каждый раз что-то вырезаю, меняю.

 

Не обманывать себя

Работая над историями-монологами, журналистам не стоит себя обманывать. Роль автора в успехе такого материала составляет, думаю, процентов 30-40. Все остальное зависит от героя. Если человек серый, если он не мыслит образами, то чтобы ни делал журналист, выйдет «невкусно». Мой герой-чернобылец сказал пару ключевых фраз, которые «сделали» этот текст. Рассуждая о положении ликвидаторов в современной Беларуси, он назвал себя «человеком, которого нет». Это стало сквозной метафорой, придало настроение всему материалу. Если бы герой не сказал этих слов… Вероятно, получилась бы проходная статья, не замеченная читателем. Да, мне не стыдно признаться, что именно герой спас положение.

 

Симпатизировать

Если говорить о материале, в центре которого – судьба человека, а не просто какой-то информационный треп с экспертом, то герой, безусловно, должен нравиться автору.

Как-то у меня был разговор с белорусом, который два года жил в Америке. Якобы заработал много денег. Он написал в редакцию с предложением рассказать свою историю успеха. Как только приехал, сразу вызвал антипатию. А «история успеха» вылилась в политизированный спич о том, что «Америка загнивает», «Капитализм – зло» и «Крым наш». Тем самым герой практически меня обманул. Материал не вышел. Писать о герое, который неприятен, – это как строить семью с нелюбимой женщиной. Я не чувствовал эмпатии к этому парню.

Для себя решил: никогда не буду писать очерк о человеке, философию которого не принимаю, который меня раздражает. Ведь читатели сразу же поймут – журналист родил неискреннюю и бездушную отписку.

 

Анна Шафелюк специально для Mediakritika.by

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (2 оценок)
распечатать Обсудить в: