ОБ АВТОРЕ

Скончыў факультэт журналістыкі БДУ. Прафесійна працуе ў медыях з 1978 года.

Рэдагаваў моладзевы часопіс “Парус” з накладам мільён асобнікаў, газету “Знамя юности” часоў перабудовы (800 тысяч асобнікаў).

Быў адным з распрацоўшчыкаў канцэпцыі і першым галоўным рэдактарам інтэрнэт-газеты Naviny.by.

Шэсць гадоў выкладаў майстар-клас сучаснай журналістыкі ў Еўрапейскім гуманітарным універсітэце (Вільня)

Цяпер — кіраўнік аналітычных праектаў інфармацыйнай кампаніі БелаПАН, палітычны аглядальнік, медыйны трэнер.

Лаўрэат прэміі імя Святланы Навумавай 2013 года ў намінацыі “Палітычная аналітыка”, прэміі імя Герда Буцэрыуса “Свабодная прэса Усходняй Еўропы” 2014 года.

Вы здесь

Игорь Яковенко: «Российские федеральные СМИ больны СПИДом»

Интервью

Расійскі журналіст і медыйны эксперт Ігар Якавенка вядомы, у прыватнасці, тым, што ў сваіх бязлітасных каментарах метадычна паказвае дэградацыю СМІ, найперш тэлеканалаў, якія абслугоўваюць Крэмль.

Думкі калегі цалкам кладуцца і на медыйныя рэаліі іншых постсавецкіх краін, дзе пануюць аўтарытарныя рэжымы.

У кулуарах канферэнцыі “Якасць журналістыкі ў лічбавую эпоху” ў Алматы мы гутарым з Якавенкам пра тое, як у такім агрэсіўным асяроддзі ўтрымаць прафесійную планку.

 

Из того, что вы говорили на конференции, можно сделать вывод, что для качественной журналистики в России (то же можно сказать и про Беларусь) просто нет базы — не та политическая система, не та экономическая система. Не то общество, наконец — нет достаточного слоя граждан, которые были бы заинтересованы все это читать.

А поскольку трудно надеяться на какие-то чудесные трансформации и в России, и в Беларуси, не получается ли, что качественная журналистика в наших странах еще десятилетия будет уделом кучки идеалистов-маргиналов?

— Я точно знаю, что Россия — страна абсолютно непредсказуемая. Считаю, что и для развала СССР никаких экономических причин не было. Это была абсолютная историческая случайность, что пришел к власти Горбачев. Мы бы до сих пор могли жить в Советском Союзе, под властью КПСС.

Есть за рубежом такое модное выражение — «черный лебедь», то есть непредсказуемый фактор, который вдруг разрушает привычный уклад. В России такого «черного лебедя» может запустить Владимир Путин.

То количество глупостей, алогичностей, саморазрушительных вещей, которые он производит, превышает все мыслимые пределы. Думаю, гибель путинского режима придет не от внешнего воздействия, не от оппозиции, которой нет, — она придет из головы самого Путина.

Тогда будет разорвана дурная бесконечность, возникнет та трещина, в которой может зародиться качественная журналистика.

Качественная журналистика все-таки должна отвечать на какую-то общественную потребность. Сегодня никакой особой потребности в такой журналистике в России нет. Полагаю, то же можно сказать и о Беларуси.

Ну вот кто может читать качественный текст не просто из любопытства? Если речь об экономической журналистике — думаю, тот, кто существует в реальном рынке. Сегодня рынка — экономического, финансового — в России нет. Сегодня богатыми становятся те, кто ближе к власти. Для этого не нужна серьезная финансовая аналитика. Нужно просто знать мобильный телефон нужного человека.

— Похожим путем, кажется, и в Думу проходят.

— Да, и поэтому не нужна политическая аналитика. Зачем делать серьезные исследования? Надо просто спросить Чурова (Владимир Чуров — глава российского Центризбиркома. — А.К.), и тот скажет, если захочет, с каким процентом какая партия войдет в Думу.

Отсутствие конкуренции, политического, экономического рынка, гражданского общества приводит к тому, что аналитика не востребована.

Да, очень небольшое количество людей — тысячи, может быть, десятки тысяч — читают ее у нас из любопытства — есть такое человеческое качество. Но это не те миллионы, которые составляют социальную базу качественной журналистики в развитых странах.

Когда «Нью-Йорк таймс» выходит тиражом полтора миллиона экземпляров, «Уолл-стрит джорнэл» — тиражом два миллиона сто тысяч, а наиболее качественное российское издание «Ведомости» имеет только 60 тысяч — какие еще нужны комментарии?

— Вы говорили, что в сегодняшних условиях портится даже та относительно качественная журналистика, что и так представлена в России считанными брендами, — «Эхо Москвы», русская служба радио «Свобода»…

Я в Беларуси тоже вижу примеры, когда издания грешат баррикадной журналистикой, впадают в манихейство. И всегда можно оправдаться: мол, сегодня главное — борьба, разоблачение преступного режима и так далее. Но получается, что мы тоже впадаем в пропагандистское мочилово. Только вроде как ради святых целей. Вам не кажется, что это порочный круг?

— Безусловно, это есть. И проблема в том, что нет плотной, упругой журналистской среды, в которой формируется институт репутации, формируется конкуренция между качественными изданиями.

Отсутствие такой среды порождает загнивание на самих этих островках качественной журналистики, которая в России есть. У «Эха Москвы» на мой взгляд, целый букет болезней. Они одни такие, у них монополия на плюрализм.

Поскольку многие издания закрыты, все талантливейшие журналисты — и Виктор Шендерович, и Матвей Ганапольский, и Ирина Петровская, и Владимир Кара-Мурза — все там. Деваться некуда! Это как в истории про деда Мазая и зайцев. Попрыгали в лодку к Венедиктову (Алексей Венедиктов — главный редактор «Эха Москвы». — А.К.)

А монополия ведет к загниванию. К тому же Венедиктов, стараясь для выживания «Эха» выстроить отношения с властью, бегая по коридорам Кремля, часто заигрывается. Тут уже порой не понятно, кто кого использует.

Существование в порах тоталитарного общества и качественную журналистику приводит к болезням. Я несколько раз публично критиковал «Эхо Москвы» и Венедиктова, но делаю это без особой охоты. Это так же, как критиковать сегодняшнюю российскую оппозицию: один убит, другой под арестом, третьих вытеснили из Москвы угрозами… Да, делают ошибки, да, надо критиковать, но — в меньшей степени публично.

Болезни неизбежны. Но если у «Эха Москвы» — серьезный вирусный грипп, у «Свободы» можно найти насморк, то российские федеральные СМИ больны СПИДом.

Цифровая эпоха обострила проблему выживания качественной журналистики. В Беларуси есть ресурсы, пусть и считанные, которые пытаются делать качественные материалы. Но сливки часто и очень легко снимают другие — те, кто поднаторел в копипейсте, SEO и так далее: быстренько переставили пару слов, сменили заголовочек — и дальше это пошло уже как их продукт.

Думаю, и для России это достаточно характерное явление. Как с этим бороться, тем более в условиях правового нигилизма? Как вообще выживать качественной прессе и нужно ли на нее ставить?

— Здесь надо выделить несколько проблем. Проблема экономического выживания качественной журналистики очень плохо решается. Существует несколько методов.

Во-первых, даже при отсутствии рынка следует упорно пытаться собирать рекламу, частные пожертвования. Есть такие представители индивидуальных гражданских СМИ — Саша Сотник («Сотник-ТВ»), Аркадий Бабченко, которые просто ставят «попрошайку» на сайт. Деньги собираются плохо, потому что советский человек не привык платить за информацию. Это и понятно: когда нет рынка, информация не является товаром.

Другие пытаются жить на гранты. Не смею осуждать, хотя жизнь на гранты дезориентирует. Ты не связан с качеством, потому что грантодатель или вообще не говорит на том языке, на котором выходит СМИ, или говорит плохо.

Вторая проблема — политическое выживание. Здесь вопрос — в мере компромисса. Разную меру отмеряют себе «Эхо Москвы», «Новая газета», радио «Свобода» и, например, томское ТВ-2. Последнее уже практически не живет, радио «Свобода» лишилось лицензии на вещание и остается лишь интернет-ресурсом.

В любом случае это — существование в враждебной среде, крайне неблагоприятной в экономическом, правовом, социальном отношении. Хорошо жить в этих условиях невозможно. Получать удовольствие от того, что ты делаешь правильное дело, хороший продукт, можно. Моральные стимулы есть. Когда ты утром бреешься, то видишь в зеркале человека, который пользуется уважением.

— Как остаться журналистом, когда оказываешься в силовом поле информационной войны? Я имею в виду конкретный конфликт между Россией и Украиной, который так или иначе цепляет и Беларусь.

— Война и свобода прессы, война и качественная журналистика — вещи несовместимые. Невозможно существовать в соляной кислоте.

Когда была первая чеченская война, российские медиа разделились. Одни были целиком за федеральные войска, другие — за борцов за независимость, при том что обе стороны вели войну варварски, рыцарей в блестящих доспехах там не было. Манихейский подход здесь тоже всплывал, объективной журналистики мы не видели.

Сегодня Украина вовлечена в войну в большей степени, чем Россия. Причем это война на украинской территории. Поэтому когда врут российские СМИ — это преступление. Когда врут украинские СМИ — это, по крайней мере, понятно. Не надо ждать, что человек, который ведет смертный бой за свою жизнь, будет делать это в белых перчатках и соблюдать правила русского языка. Он будет ругаться матом и кусаться. Здесь не до этикета.

Конечно, и в таких условиях надо пытаться остаться журналистом. Но я лично для себя еще больше года назад, когда весь этот кошмар начался, табуировал всякую адресную критику относительно украинских медиа. Было бы абсолютно неправильно, глупо и преступно заниматься критикой украинской журналистики, когда моя страна напала на их страну.

На здымку: Ігар Якавенка на канферэнцыі ў Алматы.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (2 оценок)
распечатать Обсудить в: