ОБ АВТОРЕ

Журналист, обозреватель, специалист в области Public Relations.

Окончил биофак БГУ. Карьеру журналиста начал в 1995 году в журнале «Дело». Cотрудничал с «Белорусской деловой газетой» до ее закрытия, газетой «Московский комсомолец в Белоруссии», «Бизнес-леди», «Финансовый директор», «Детективной газетой», порталом BEL.BIZ, информационным агетством «Интерфакс».

Был собкором в Беларуси российского информагентства Stringer. Занимал должность заместителя директора радиостанции «Сталіца».

Работал PR-менеджером в «Международной финансовой корпорации» (IFC).

С весны 2010 года – собственный корреспондент в Беларуси российского федерального издания «Газета.Ru».

С января 2013 года – снова работает в БДГ (теперь под брендом «БДГ Деловая газета»).

Вы здесь

Главная проблема «хороших» новостей

В фокусе

Еще в феврале этого года мой глаз зацепился за новость, опубликованную на христианском информационном портале «Крыніца.info». В этой новости рассказывалось о том, как в церкви Христиан Веры Евангельской «Благодать», цитирую, «молодежь рассуждала, почему некоторые журналисты строят свою карьеру «на крови», почему СМИ передают чаще всего именно негативные новости». В итоге молодые евангелисты высказали несколько мнений: негативные новости привлекают внимание, это кому-то выгодно; у человека появляется возможность оправдать себя и т.д.

Но в данном случае интересна сама постановка вопроса. Ведь, думаю, многие из моих коллег замечали: негативные, «нагнетающие» новости и статьи пользуются у аудитории СМИ намного большей популярностью, чем сообщения с позитивным окрасом. Давайте проанализируем, почему так происходит. И плохо ли это.

 

Хорошие новости начинают и проигрывают

Довольно часто потребители СМИ заявляют – мол, в газетах, телеэфире мы хотели бы видеть только «хорошие новости». И в какой-то момент медиарынок на этот запрос отреагировал. Хорошо помню, как в 2000-2010 годах одно за другим появлялись «агентства хороших новостей», как тот или иной редактор новостей радиостанции или не очень успешной газеты заявлял: «теперь мы будем передавать только позитив».

Вот примеры: «Хорошие новости», «Позитивные новости», Positime, «Агентство хороших новостей», «Позитивные новости», «ЧудНовости», «Агентство позитивных новостей», – и это только некоторые.

Вот только реального коммерческого успеха не добилось ни одно такое агентство или СМИ. В итоге, несколько лет спустя, одни прекратили работу, другие – поменяли концепцию, третьи – стали чисто рекламными площадками. А четвертые так и промышляют агрегацией чужих новостей, держа в штате полтора человека и не создавая собственного информационного продукта.

Видимо, создателям такого рода СМИ, прежде чем тратить деньги на свои проекты, стоило ознакомиться с исследованием психолога Бенджамина Хилбига из Университета Мангейма (Германия). Его доклад был опубликован в «Журнале экспериментальной социальной психологии».

Хилбиг изучал так называемую «концепцию негативного восприятия» – феномен, согласно которому негативные события или боязнь таковых имеют непропорционально большое воздействие на наши эмоции и поведение. Чтобы выяснить, действительно ли люди больше верят плохим новостям, он провел три эксперимента. В каждом из них одна и та же информация была сформулирована с позитивной и негативной точки зрения. Проходящим тест предлагалось оценить ее достоверность по 4-бальной шкале.

Например, в одном из тестов половине участников сообщили, что 80% браков в Германии длятся 10 лет и больше, тогда как второй половине участников сказали, что 20% супружеских пар разводятся еще до того, как они отмечают десятилетие совместной жизни. Так вот: участники каждого подобного теста признавали более правдивыми те факты, которые были представлены с негативной стороны – в данном примере речь шла о разводе.

А вот другая история. В конце 2014 года в Ростове местное издание «Городской репортер» провело эксперимент: редакция в течение суток публиковала исключительно позитивные новости, вытаскивая положительные аспекты историй в заголовки. Как сообщил Русской службе Би-би-си главный редактор онлайн-СМИ Олег Китаев, эксперимент был приурочен к изменению с 1 декабря дизайна сайта. Но в итоге посещаемость сайта упала втрое, хотя предполагалось, что «позитивная сторона» привлечет больший, чем обычно, поток читателей.

Заместитель главного редактора Виктория Некрасова так прокомментировала ситуацию в Facebook: «Ребята, что бы вы ни говорили о чернухе в ростовских сми, она, увы, оправдана... Мы пытались писать те же новости, но искали в них плюсы, разумеется, не писали негатива в чистом виде [...] Мы попытались найти позитив в ежедневном потоке новостей. Нам кажется, что это у нас получилось. Однако оказалось, что это практически никому не нужно. Вот, в чем беда». (орфография сохранена) Также, по ее словам, средняя посещаемость сайта составляет 4 тыс. уникальных пользователей в сутки, однако в «день хороших новостей» это число едва достигло 1200.

Канадские исследователи из Университета Макгилла Марк Трасслер и Стюарт Сорока уверены, что повышенное внимание аудитории СМИ к новостному негативу говорит не о некоем «злорадстве», а об эволюционной черте, которая приучила человека быстро реагировать на потенциальную угрозу.

Они провели эксперимент: пригласили группу людей, которых попросили просмотреть политические сообщения на недавно созданном сайте. Видеокамера должна была зафиксировать движения их глаз, чтобы узнать, какие новости они выберут неосознанно.

Результаты эксперимента оправдали ожидания. Испытуемые стали изучать негативно окрашенные сюжеты. Далее они переходили к нейтральным новостям и только в последнюю очередь обращали свой взор на «позитивную» информацию. А потом им всем задавался вопрос: «Какие новости вы предпочитаете?». Ответ был: «Позитивные». Их сознание и подсознание откровенно противоречили друг другу.

Подобное противоречие психологи определяют как «соблазн негатива». Суть его в том, что желание узнаввать плохие новости носит коллективный характер, охватывая подавляющее большинство членов общества. Согласно данной теории, в момент потенциальной опасности люди демонстрируют более быструю реакцию. Плохие новости обычно подразумевают необходимость что-то изменить, и не в теории, а на практике действовать определенным образом.

 

С точки зрения биолога

Так в самом деле, почему внимание рядового потребителя медиа, как и общества в целом, привлекают прежде всего плохие новости? Почему коммерчески наиболее успешны «желтые» СМИ, с их бесконечными сообщениями о маньяках, вредных продуктах, мошенниках в супермаркетах и летящих к Земле астероидах? Как журналист я бы мог долго философствовать на эту тему. Но я по образованию биолог, а потому «феномен плохих новостей» объясню достаточно коротко, с точки зрения эволюционной биологии.

Фильм «Основной инстинкт», думаю, смотрели все. И благодаря жгучей сексапильности Шерон Стоун с момента выхода фильма значительная часть человечества уверена: основной инстинкт человека – это инстинкт размножения, продолжения рода. Но с этим не согласны ученые – психологи и биологи. Большинство исследователей придерживается мнения, что основной инстинкт человека и животных – это инстинкт самосохранения. «Беги и прячься или нападай и дерись! Выбирай, что сделать!», – говорит нам этот инстинкт. Что вполне логично: если тебя съедят, то вопрос продолжения рода для тебя станет неактуальным. А если выживешь, уцелеешь, – то свое наверстаешь, в том числе и в плане потомства.

Это как раз и находится в сфере интересов эволюционной биологии. И она объясняет интерес именно к негативным новостям – он у человека подсознательный. Наше подсознание, руководствуясь императивом инстинкта самосохранения, из общего потока новостей вычленяет прежде всего информацию об опасностях, так как она имеет непосредственное отношение к вопросу выживания как данной конкретной особи, так и вида в целом. Именно поэтому, хотим мы того или нет, как раз негативные новости привлекают большее внимание.

Кто-то может возразить: «Но мы же люди, мы не животные. Значит, и инстинкты у нас более совершенные». Ну, во-первых, ваша ДНК придерживается совсем другого мнения, уж поверьте. Во-вторых, многие ли согласятся с тезисом, что в современном мегаполисе жить безопаснее, чем в африканских джунглях? Если безопаснее, то почему же город так часто сравнивают с «каменными джунглями», причем этот эпитет в равной мере присваивают и Минску, и Нью-Йорку, и Москве, и Сан-Паоло.

Ради государства

Есть и еще один неприглядный момент во всей этой истории с «хорошими новостями». Я сейчас говорю про позицию государственных чиновников. Очень многие из них любят порассуждать о том, что беды современного общества – из-за СМИ, которые постоянно сообщают людям что-то плохое. Из-за телевизора, показывающего секс, насилие и катастрофы.

А значит, по мнению чиновников, нужно просто заставить СМИ транслировать людям только хорошие новости. Не сообщать, что в Минске на Немиге после очередного ливня снова утонули машины, или что в очередном мусорном баке у студенческого общежития нашли очередной труп новорожденного. А поведать, например, что МТЗ освоил выпуск инновационной модели трактора. (Который все равно не получится никому продать.)

Не знаю, что это: скудоумие, отсутствие образования или желание прогнуться перед начальством. Но подобные сентенции – новости должны быть только позитивными – я слышал и от Чергинца, и от Пролесковского, и от Ананич, и от Ядренцева, и от многих других государственных медиа-деятелей. Они то ли не могут, то ли не хотят понять, что независимые СМИ ничего не формируют и не навязывают обществу. Наоборот – они это самое общество зеркалируют. Иначе говоря, что заботит людей – то и попадает в СМИ, а не наоборот.

Однако госСМИ в Беларуси при работе с новостями исповедуют подход, диаметрально противоположный здравому смыслу. Хотите примеров? Их есть у меня.

1. 27 марта нынешнего года, остановился главный конвейер МАЗа, рабочих распустили по домам. Для Беларуси – событие знаковое. В моем доме живет много МАЗовцев, и потому о предстоящей остановке я узнал почти на неделю. Выяснив все подробности, написал статью – накануне остановки конвейера. Уже непосредственно 27-го информагентства отписались по факту остановки. И только БелТА – промолчала. Не захотела «портить имидж Республики Беларусь». Злая ирония – вместо новости об остановке МАЗа, БелТА сообщила, что вице-премьер Анатолий Калинин продал в Туркменистане 550 грузовиков МАЗ. Я в тот день не знал, смеяться мне, или плакать.

2. В начале июня в Москве проходил Всемирный конгресс русской прессы. Поначалу все шло обычным порядком, заведенным на таких мероприятиях – пока Сергей Мироненко, директор Государственного архива РФ, не заявил в своем выступлении: «Хватит цепляться за мифы. Не было никаких 28 панфиловцев, которые в бою под Дубосековом якобы остановили 50 немецких танков. И фразы «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!», якобы сказанной политруком Клочковым, – тоже не было. Фразу придумал литературный секретарь газеты «Красная Звезда» Александр Кривицкий вместе со всей историей подвига. И все это военная прокуратура установила еще в 1948 году. Но материалы засекретили, потому что миф давно жил своей жизнью».

Вот тут-то журналистско-редакторская аудитория и раскололась. Журналистка из Латвии, представившись главным редактором рижского журнала «Бизнес-класс», заявила: «Осознаете ли вы свою нравственную ответственность за то, что, открывая правду о Дубосеках, вы ставите под вопрос отношения между Россией и Казахстаном, которые этот подвиг чтят?! Вы понимаете, какой клин вы вбиваете в эти отношения?!». Ей ответил глава «Эха Москвы» Алексей Венедиктов: «Для меня тоже было шоком, что панфиловцев не было. Мы учили в школе все 28 имен наизусть. Но надо понимать: если их не было – значит не было. Правда приоритетна. Если есть документ – его надо публиковать. А то давайте одно не публиковать, другое... Давайте не публиковать секретных протоколов, госпожа из Латвии, потому что это позорит нашу страну. Да, в истории этой страны есть позорные, грязные страницы. Но если вы не моете в доме грязную комнату – грязь из нее расползется повсюду. Что это вообще за постановка вопроса – говорить или нет правду?». Сложно не согласиться, но белорусский подход «только хорошие новости» возобладал и тут. Венедиктова урезонил главред БелТА: «А почему в доме, где 17 комнат, нужно говорить о грязном туалете? Где другие 17 комнат?!».

За ним и осталось последнее слово в этой дискуссии.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: