ОБ АВТОРЕ

Журналист, политический обозреватель.

В 2014 году закончил БГУ по специальности "Международное право".

Два года работал с информационной кампанией БелаПАН (год - внештатником, год - штатным корреспондентом) и с англоязычным аналитическим порталом о Беларуси BelarusDigest.com. Стажировался в немецком Бундестаге и деловом еженедельнике "Белорусы и рынок". С октября 2014 года работает в TUT.BY.

ЕЩЕ МАТЕРИАЛЫ ЭТОГО АВТОРА

    Материалы отсутствуют

Вы здесь

Колонка Артема Шрайбмана: Власть открывается независимым медиа?

Во вторник Александр Лукашенко впервые за долгие годы согласился пообщаться с журналистами «нячэсных», в его мировосприятии, СМИ. Не как на ежегодных пресс-конференциях, а подчеркнуто только с ними.

Даже сотрудники своих, милых сердцу, телеканалов и агентства БелТА, находившиеся в помещении, вопросов задать не могли. Никакой цензуры, насколько мне известно, не было: спрашивай, что хочешь, пиши, что услышал. Встреча длилась в три раза дольше, чем планировалось.

За день до этого я во второй раз (и судя по словам работников ОНТ – не в последний) поучаствовал в ток-шоу Вадима Гигина «Дело принципа». Оба раза – на тему Украины, оба раза без цензуры. Кто смотрел передачу хотя бы однажды, в курсе, что туда последние месяцы приглашают достаточно разношерстных гостей и экспертов. Конечно, альтернативу доминирующей в госСМИ точке зрения представляют люди далеко не самые радикальные, вроде вашего покорного слуги или умеренных оппозиционеров, но и это прогресс.

Насмотревшись всего этого, некоторые эксперты начали задаваться вопросом, вынесенным в заголовок. Его же мне адресовала Янина Мельникова, главный редактор этого сайта, предложив написать колонку. Ну что ж, пишу, Яна: нет, не открывается власть никому и, тем более, нам – независимым журналистам. Уверен я в этом на 95% (о пяти оставшихся расскажу позже), и вот почему.

Во-первых, Яна, и я, и ты, и все наши коллеги, работающие в независимых СМИ, истосковались по хорошим новостям. Предрождественское веерное отключение десятка сайтов, расчудесный закон о СМИ под Новый год, уже не поддающиеся исчислению штрафы неаккредитованным – это все не только расстраивает, но и занижает планку ожиданий от властей.

В такой ситуации любой глоток свежего воздуха, вроде относительно свободных дискуссий там, где их не ждешь, или интервью президента независимым журналистам, может показаться признаком либерализации. Но если задуматься, а что изменилось в нашей работе?

Стало ли легче получать информацию в госорганах? Нет. Отказалась министр информации от своего подхода «СМИ – партнеры власти»? Нет, и работа ее ведомства – лучшее тому подтверждение. Кейс с kyky.org очертил нам новые рамки: теперь и альтернативный взгляд на Вторую мировую войну – сродни карикатуры на пророка Мухаммеда. Еженедельно приходят новости о новых судах над белсатовцами. Но это все так, чтобы не выпадать из контекста. А теперь, Яна, разберемся с двумя примерами из начала текста – необычной пресс-конференцией и «Делом принципа».

Я, как, вероятно, и ты, не отношусь к самым приверженным избирателям нашего президента. Но в одном я ему отказать не могу. Он, в отличие от почти всех своих подчиненных, не боится независимых журналистов. Он получает от них своеобразный кайф.

За долгие годы без конкурентной политики, с ежедневными «многоуважаемый Александр Григорьевич» от своих чиновников и вопросами в стиле «как вам это удалось» от своих журналистов, сам Александр Григорьевич, я рискну предположить, стал немного скучать по драйву 90-х.

Иногда, раз в год или чаще, он позволяет себе немного адреналина – интервью иностранным или пресс-конференции белорусским журналистам, где обязательно дадут слово и самым оппозиционным из нас. Помню, как на одной из пресс-конференций в прошлом или позапрошлом году Лукашенко не давал журналисту одного независимого СМИ сесть, пока тот не задаст все заготовленные вопросы.

Это азарт политика, правящего уже 20 лет в стране без политики, и азарт достаточно безопасный. Если рассматривать пресс-конференцию или даже интервью, как противостояние журналиста и спикера, то у последнего позиция априори сильнее. Ведь он хозяин беседы. Это тебе не дебаты со Статкевичем, Некляевым или Лебедько.

Поэтому не стоит рассматривать случившееся во вторник как уступку власти. Другой вопрос, почему сейчас? И здесь, Яна, я уверен, ты сама все понимаешь. Выборы.

Александр Лукашенко – президент Беларуси с тех пор, как я научился читать, и это не случайно. Он лучше многих умеет улавливать настроения в обществе. Украина заставила даже традиционных противников власти – как внутри страны, так и вне – иначе на нее взглянуть. Так почему бы не пообщаться с потенциальным новым электоратом через популярные у него «вражеские голоса»? Заодно, глядишь, и в отчете ОБСЕ лишний пунктик по итогам выборов появится.

Не последнюю роль, вероятно, сыграло и недвусмысленное обещание, данное президентом на последней пресс-конференции журналистам «Радио Свобода» и «Еврорадио». Иначе бы сказали, что испугался перед выборами и слово не сдержал.

Если говорить о «Деле принципа» на ОНТ, да и в БТ-шном «Форуме» иногда бывают неконвенциональные темы и гости (недавно гей-браки обсуждали с ЛГБТ-активистами в студии), то тут ситуация трехуровневая.

Во-первых, есть фактор личности. Я сейчас о Вадиме Гигине, в первую очередь. Он, хоть и человек до мозга костей прогосударственный, но в целом уважающий право на альтернативное мнение. Можно много критиковать его за личную позицию, защиту поступков власти, которые нам иногда кажутся неприемлемыми, за порой агрессивный по отношению к оппонентам стиль в эфире. Но мне показалось, у него есть какой-то внутренний пунктик: другая точка зрения должна прозвучать. Пусть зрители по сигналу будут хлопать за слова государственников, пусть их самих в студии будет больше, чем их противников, пусть респондентов на улице подберут под линию партии, но другое мнение должно прозвучать в эфире.

Во-вторых, есть соображения корпоративные. Включила бы ты, Яна, ток-шоу на ОНТ, зная, что там соберутся десять «застабилов» обсудить, как страна цветет? И я бы не включил. И мои друзья – вряд ли. А так включили. Дискуссии, похожие на настоящие, собирают больше зрителей, телеканалы получают рейтинги и дорогую рекламу.

Наконец, в-третьих – соображения более глобальные. Они, как раз-таки, и составляют те 5%, о которых я писал выше и в которых можно согласиться с твоим вопросом. Я могу допустить, что власти не препятствуют таким «свободным» ток-шоу, потому что до кого-то в верхних эшелонах начала доходить идея, что ничего хорошего не бывает с кастрюлей борща, в которой закрыта крышка, даже на медленном огне. Пар надо выпускать, а какое-то подобие свободной дискуссии необходимо любому обществу.

Здесь роль учебного пособия могла сыграть Украина, где к катастрофе привели не только действия соседней страны, но и нерешенность внутренних конфликтов, которые тлели в обществе десятилетиями.

Когда на одной чаше весов лежат эти доводы, а на другой – страх свободной дискуссии (которая, не будем забывать, от греха подальше идет в записи), то я удивляюсь, почему такие передачи не появились раньше.

Все это наводит меня на мысль, что легкое приоткрытие крышки свободы слова – вещь достаточно инструментальная в каждом своем отдельном проявлении. А что бывает с такими инструментами, когда они больше не нужны, ты, Яна, уж точно знаешь не хуже меня.

Оценить материал:
1
Средняя: 1 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: