ОБ АВТОРЕ

Журналист, блогер.

Окончила журфак БГУ в 2011 году.

Журналист. Работает в команде портала мнений KYKY.org, автор Mediakritika.by.

Работала обозревателем по культуре БелаПАН, главным редактором Holiday.by.

Ведет блог

Вы здесь

Извиняться за ошибки – не стыдно. Стыдно выставлять читателей дураками

Выбирая героя для «Ассоциаций», я подумала про Янину Мельникову, журналиста и главного редактора портала Mediakritika.by, на котором публикуется проект.

Обычно руководители медиа отказываются от подобных затей, но Янина не стала себя ограничивать и включилась в игру, рассказав про энтузиазм, героев и улыбку.

Энтузиазм. Если ты, будучи журналистом, не способен или не хочешь предлагать темы и проекты самостоятельно, работать довольно сложно. Можно, конечно, надеяться, что редактор тебе даст задание, и ты его сделаешь так, как сам представляешь либо как сказал руководитель. Мне же всегда было интереснее браться за темы, которые я сама хотела осветить. Тогда и тексты получаются лучше и интереснее. Ты чувствуешь сопричастность с темой, ответственность за ее раскрытие. Тексты, написанные по собственной инициативе, вызывают больший отклик у читателей.

То же самое я вижу и по авторам, с которыми работаю в рамках «Медиакритики». Всегда стараюсь строить свою работу по принципу: предложите то, что вам интересно. Становится сразу видно, на что человек способен, куда может зайти и как выложиться. Не зря авторская журналистика выходит на первый план. Люди с собственным взглядом и видением интереснее аудитории, чем выхолощенные тексты, написанные по заданию редакции.

Фильмы. Для «Медиакритики» мы не раз писали тексты о художественных фильмах, в которых показывали работу редакции и журналистов. Очевидно, что они не могут быть учебниками по журналистике, но очень часто показывают и раскрывают те ситуации, которые реально существуют в нашей практике. Обычно в таких фильмах можно почерпнуть интересные и свежие взгляды на профессию.

Для меня настоящим открытием был сериал The Newsroom. Первые сезоны я смотрела на одном дыхании. Мне были интересны решения, которые принимали мои коллеги в кадре, скорость принятия этих решений, взгляды на журналистские стандарты… Я часто ловлю себя на мысли, что часто мы думаем о них только тогда, когда имеем возможность остановиться. Но когда работаем быстро, часто эти вещи остаются за пределами зрения. В результате это может негативно сказаться на твоих отношениях с редакцией, читателями и героями текстов. Художественные американские фильмы, в которых есть журналисты, меня заставляют задумываться о том, что спешка никогда не бывает на руку и что кроме твоего персонального интереса и интереса редакции нужно блюсти интересы аудитории. В первую очередь.

Герой. Одним из моих первых героев был… дом. Деревянный дом, сложенный более ста лет назад из мореного дуба. Дом, в котором всю его историю жила одна семья. Дом-патриарх, который помнил революцию, две войны, помнил, как уходили и не возвращались из него хозяева-мужчины и всю жизнь тяжело работали женщины. Я хотела написать большую красивую историю. Ездила в ту семью несколько раз. Спрашивала, уточняла, вдохновлялась. Текст вышел. Старшие товарищи говорили, что был хорошим. Только что закончила читать роман Елены Котишонок «Когда уходит человек» и поняла, почему была недовольна: стремясь рассказать о хозяевах, я совсем забыла про своего главного героя, который имел право голоса. Дом тоже мог заговорить, н стал только поводом и декорациями.

В последнее время все чаще вижу в работах коллег ту же поспешность и небрежность в работе. Да, время диктует новые правила игры: тексты должны быть и оперативными, и информативными, и немногословными. Лонгриды опять входят в моду, но позволить себе работать над проектом неделю, две, а то и месяц могут считаные редакции и журналисты. Для остальных герои (и люди, и дома) – всего только материал, с которым приходится иметь дело, чтобы «картинка ожила». Подставил микрофон, сделал пару кадров, проходочки на видео записал и бегом в редакцию, печь информационные пирожки… И хочется иначе, и времени нет. Хорошо бы тот дом еще стоял. Надо к нему вернуться.

Ошибки. Как у каждого врача есть свое кладбище пациентов, так и у каждого без исключения журналиста есть свой список допущенных ошибок. Одни упускают новости, другие недостаточно тщательно проверяет информацию, а кто-то нарушает журналистскую этику.

Наша профессия публична, поэтому и ошибки на виду. У читателей и зрителей часто складывается впечатление, что журналистика просто соткана из ошибок, обмана и искажения информации… Часто такое впечатление создается еще и потому, что медиа неохотно признают свои ошибки и редко делают это публично. Мы на «Медиакритике» не раз писали про это, отмечая, что извиняться за ошибки – не стыдно. Стыдно украдкой править свои тексты и делать вид, что так все и было, а читатель – сам дурак. Впрочем, такое возможно, только в онлайн-медиа. Остальные «по старинке» все-таки приносят свои извинения перед аудиторией. Мелким шрифтом…

Черта. Это только на первый взгляд журналисты – такие свободные-свободные люди. На самом деле, даже если ты – фрилансер, работающий на независимые медиа, предоставленный самому себе и не испытывающий давления редактора, собственника или цензора, надо всегда помнить про черту, которую опасно переходить. Да не про одну, а про десятки! Этические стандарты, правовые ограничения, профессиональные законы. Не разжигать ненависть, не врать, не брать взяток в любом виде, не становиться на одну сторону конфликта, сохранять трезвую голову, никогда не публиковать непроверенную информацию… Этих черт так много, что иногда может показаться, что живешь в клетке. Но стоит только однажды отказаться от добровольно взятых на себя ограничений и рискуешь стать кем-то совсем другим, но никак не журналистом.

Надеяться, что никто не заметит, как ты используешь свое положение, чтобы выгородить родственников или знакомых, или как ты «один-единственный» раз спрячешь в своем тексте рекламу известного брэнда ради «плюшек» - глупо. Читатель и зритель сейчас потихоньку начинает самообразовываться, разбираться в законах медиа, отличать пропаганду и пиар от журналистики, хочет слышать разные голоса. Его уже не так просто провести. Особенно, если речь идет об онлайн-журналистике. Там тебя любой пользователь вмиг на чистую воду выведет. Гуглить – его любимая работа.

Улыбка. Признаюсь, мне иногда искренне жаль коллег-мужчин. Может это сейчас очень по-сексистски прозвучит, но женщине-журналистке чаще проще работать просто потому что она – женщина. Мне приходилось пользоваться этим своим оружием, когда нужно было «уболтать» чиновника. Заходишь в кабинет (или звонишь по телефону), а там такой грозный чиновник-мужчина, у которого совершенно нет для тебя времени. У него государственной важности дела, а тут ты со своими вопросами. Ну и приходится включать свою внутреннюю блондинку: там улыбнешься, здесь про грозного редактора, который без материала на порог не пустит, расскажешь. В общем, мужчинам такое оружие явно реже приходится использовать.

«Холивар». Новое словечко. Пришло к нам из соцсетей. Оказалось, там, в соцсетях, журналисты с удовольствием принимают участие в подобных «священных войнах». Набрасывают на вентилятор так, словно где-то специально этому обучались.

С одной стороны, я их понимаю. Работа сложная, психологически напряженная. Все время сдерживаться и быть «над схваткой» – задача тяжелая, хочется отрыва. С другой – журналист, увы, профессия круглосуточная. И «выключиться» на время, позволив себе в соцсетях резкие высказывания и «личные» эмоции – чревато.  

Уже не один западный журналист и редактор поплатился за это карьерой. У нас пока культура поведения журналистов в соцсетях не выработана. Так что «праздник непослушания» продолжается. Но, думаю, однажды и наши редакции всерьез задумаются о собственном имидже.

Я. Ну, вот и моя буква попалась (улыбается). На нее у меня много разных ассоциаций. Главная, конечно, с именем связана. Яниной меня назвал дед. Там, где мы с родителями жили (в военных городках), я была единственной Яниной. Даже когда в Беларусь приехала, долго тезок не встречала. Потому, наверное, в детстве свое имя не любила. Зато придя в журналистику, сразу решила, что ни за какими псевдонимами прятаться не будут. Не то чтобы никогда не использовала, было дело – писала не под своим именем. Но точно не для того, чтобы «проблем не нажить». Скорее, когда речь шла о легких жанрах и блогах. Все серьезные материалы, на мой взгляд, должны быть именными.

Лень и любовь. Думаю, что в нашей профессии эти два понятия ходят рука об руку. И если от одной постоянно приходится бежать, то вторую постоянно надо догонять. Все-таки в журналистике сочетать любовь и работу очень непросто. И дело даже не в том, что журналисты чересчур свободные, самоуверенные и самодостаточные. График, постоянные встречи с разными людьми… Смириться и принять это может далеко не каждый человек. Может, потому в нашей среде так много разводов. И самыми крепкими нередко оказываются именно те семьи, где муж и жена – коллеги. Впрочем, тут есть большой риск, что брак превратится в профессиональное сотрудничество…

Буква. Это было в самом начале моей журналистской карьеры. Редактор послал меня в загс записать имена и фамилии родившихся и умерших горожан (была такая практика – печать в газете некрологи и поздравления с рождением детей). Я не была достаточно внимательна и не дописала одну букву в фамилии покойного. Конечно, когда газета вышла, родственники покойного не были счастливы. Пришли в редакцию, был скандал. Разумеется, и редакция, и я лично извинилась перед ними. Но история на этом не закончилась. Оказалось, что человек, чью фамилию я исказила, был близким родственником кумы моей будущей свекрови. И эта женщина ни за какие коврижки не желала меня прощать. В общем, не вдаваясь в подробности, скажу, что одна буква может выпить у тебя немало крови. Так что за ними нужен глаз да глаз.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: