ОБ АВТОРЕ

Журналист, блогер.

Окончила журфак БГУ в 2011 году.

Журналист. Работает в команде портала мнений KYKY.org, автор Mediakritika.by.

Работала обозревателем по культуре БелаПАН, главным редактором Holiday.by.

Ведет блог

Вы здесь

Если у журналиста нет чувства юмора, в профессии он не выживет

Журналист TUT.by Алена Шеремет-Андреева работает на портале семь лет. В ее журналистской карьере был момент, когда она от всего устала (как это часто бывает в нашей сфере) и ушла в PR.

Когда ей позвонили с TUT.by и спросили, актуально ли ее резюме, которое девушка присылала полгода назад, она подумала: «Да, черт возьми, я хочу вернуться в журналистику!» И с тех пор с выбранного во втором классе пути не сворачивает, а TUT.by считает самым адекватным местом работы в белорусском медиа-поле.

Играя в «Ассоциации», мы поговорили про байнет, вечно мешающие шнуры и час «ч».

Телевидение. У TUT.by была попытка создать свое ТВ, которая пока не оправдалась и неизвестно, оправдается ли в перспективе пяти лет. Интернет-ТВ - это часть моей жизни, но к нему белорусы пока не привыкли, или не готовы. Почему?.. Наверное, потому, что просмотр видео требует повышенного внимания, нежели радио. Здесь картинка имеет значение. Но в сегодняшней суете событий, когда существует культура очень быстрого и поверхностного поглощения информации в интернете, потреблять интернет-телевидение сложно.

Иная ситуация наблюдалась в Украине, когда интернет-телевидение начало работать на порядок оперативнее традиционного ТВ. Сотрудники не гнались за декорациями, дорогостоящей техникой. Была одна задача – быстро передать информацию. В Беларуси на интернет-ТВ пока пытаются применять кальки традиционного телевидения, но интернет-продукт по определению более дешевый в производстве и разгоняться на классические телевизионные масштабы просто нет смысла. Это не оправдано ни с точки зрения просмотров, ни с точки зрения вложений, ни с точки зрения потраченного времени.

По опыту нашего ТВ скажу, что перенос калек с классического телевидения не сработал. Сегодня мы находимся в состоянии хронического эксперимента, чтобы понять, что понравится нашей аудитории. 

Шнуры, которые я никак не могу победить в студии (смеется). Хочется, чтобы студия была красивой, особенно, когда приходят гости типа Лидии Ермошиной, или представители всемирного банка, или когда на экскурсию к нам приводят крутых иностранцев. От проводов и шнуров избавиться невозможно, их все время хочется куда-то спрятать.

Еще я вспоминаю свой первый микрофон, который у меня был во время работы на «Еврорадио». У меня был большой диктофон, и к нему на проводе был подсоединен микрофон. Провод был как скакалка! Причем какой-то неимоверной длины в пять метров (улыбается). Пока мне не спаяли более короткий провод, на уличных опросах я чувствовала себя совершенной идиоткой. Мало того, что я представлялась СМИ, о котором никто не знал тогда, так еще и с этой бабиной на руке.

Байнет. Меня радует, что он не останавливается в развитии. Байнет – это поле, где не пропадают экспериментаторы, которые пытаются искать новые формы взаимодействия и коммуникации с аудиторией, изобретать какие-то интересные формы.

Что мне не нравится в байнете? Стереотип, что белорусы спорят, «срутся» только в байнете. Но в реальной жизни все иначе. Еще мне не нравится, что там каждый пытается рисовать свою картину мира и достаточно агрессивно навязывать ее остальным. Пускай будет больше экспериментов и меньше «срача», тогда те рациональные золотые середины, которые мы все ищем, будут найдены быстрее. 

Журналистика. С ней я решила связать свою жизнь во втором классе. Все детство я мечтала быть «нянечкой в роддоме» (именно так я говорила родителям), чтобы быть все время с маленькими детьми, от которых я была в восторге. А потом нам пришлось покинуть Кавказ из-за начала первой чеченской кампании. Семья переезжала в три этапа. Сначала перевезли меня в Беларусь к бабушке, после брата, потом с большими приключениями переезжали родители.

Буквально через неделю после переезда, когда родители немного пришли в себя, я огорошила их новостью, что буду журналистом. Папа сказал: «только через мой труп», потому что для него журналистика означала работу в горячих точках. Я сказала: посмотрим, кто победит.

Год спустя папа же и напомнил мне о моем желании, и я начала писать статьи в «Зорьку». Потом на это дело подзабила класса до седьмого. Папа снова напомнил, что я хотела стать журналистом. И я начала глотать книги, выписывать газеты, писать в ныне покойную «Белорусскую молодежную» газету. Считаю ее редактора Татьяну Мельничук своим учителем и даже сына родила в день ее рождения (смеется).

Оператор. Их в Беларуси много, но всегда хочется работать с человеком профессиональным, новатором и своим в доску. Сейчас со мной работает такой оператор. Я его знаю года полтора, он мелькал где-то рядом все время. Предыдущий оператор уехал и посоветовал мне Севу. Я дала ему тестовую съемку и сразу поняла, что это человек, с которым мне не нужно долго объясняться, писать ТЗ, у нас очень схожие взгляды. Мы и пошутить можем, и покритиковать друг друга. Мне очень нравится с ним работать. Всеволод Зарубин, респект!

Юмор. Если у журналиста нет чувства юмора, то в этой профессии он не выживет. Перспективы всех манерных, заскорузлых и принципиальных видятся мне с трудом. Иногда случаются ситуации, в которых не то что с гостями да редакторами выжить невозможно, с самим собой не выживешь (смеется).

Час «ч». Я расскажу про глобальный час «ч», который наступает в каждой редакции. Это проверка даже не столько на профессионализм, сколько на человечность и сплоченность коллектива.

Таким временем для меня стал ураган «Хавьер», когда в полдень стало нормально мести, в начале пятого я сказала, что поеду за ребенком, потому что не понимала, как я потом заберу его из сада. Забрала его и сидела дома, понимая, что уже никуда не рыпнуться. В начале девятого поняла, что ребята в редакции колбасят и даже доставка еды им ничего не сможет привезти. Сходила и с двухлетним ребенком на плечах отнесла им еды, хорошо, что жила недалеко от редакции.  

Потом кто-то в редакционном чате спросил, сможет ли кто обновить информацию. Человек, который этим занимался, уже был не у компьютера. Я была дома и влезла, начала обновлять новости о том, кто готов принять людей, которые не могут добраться домой. Новые сообщения приходили ежеминутно. Через полчаса я поняла, что втянулась и все время обновляю новости. В час ночи попросила себя подменить, чтобы ребенка уложить спать. Все работали не сговариваясь, подменяли друг друга, страховали, понимали с полуслова. Запланировать работу редакции в такой форс-мажорной ситуации невозможно. Нам не стыдно за то, как мы тогда сработали.

Характер. У журналиста он должен быть. Мы недавно отсматривали двадцать девушек на роль соведущей для автомобильного проекта Ивана Величко «Не бит, не крашен». Решили внести новую кровь в этот смотрибельный проект, потому что зритель устает от одного ведущего и его шуточек.

Объявили кастинг, 60 девушек прислали нам анкеты, двадцать их них мы пригласили в студию. Я была опечалена, мягко говоря. Только две из них пришли накрашенными. Девчонки, которые хотели работать на камеру и за три-четыре дня получать зарплату, выше средней по стране, были не то что без харизмы и характера, они были вообще никакие!..

С нами была певица Катя Волкова, которая не выдержала и задала прямой вопрос: «Почему вы не накрашены?» Наличие характера позволила бы им повести себя адекватно, не растеряться и ответить на вопрос. Они – обычные, а обычный человек не может необычно смотреть на ситуации и темы. Он не может сопротивляться натиску аудитории, которая поливает тебя или страну, или твой текст, или твоих героев грязью в комментариях.

История. Журналист живет историями и в некоторой степени историю творит. Наш подход к темам, героям, ситуациям, проблемам может оказаться если не решающим, то очень важным. Поэтому к историям нужно подходить очень ответственно, чтобы не наломать дров и чтобы потом не было стыдно.

У меня вагон разных историй. Одна из них связана с журналистикой и моей фамилией. Когда я пришла на TUT.by, меня попросили под фамилией Шеремет не работать (причина тому – журналист Павел Шеремет – А.П.). Мне было немного обидно поначалу, а потом мы придумали проект «100 дорог», в рамках которого колесили по стране. И у меня появилось желание на визитках после фамилии написать в скобках – «не родственница».

Мы рассказывали о фишках, которыми может гордиться наша страна и белорусы. Во время поиска информации и съемок сотрудничали с госорганами. Мне приходилось тяжко из-за фамилии, я часто слышала: «Шеремет? Нет, давайте все решим через руководство…» Поэтому я представляюсь фамилией несуществующего человека Шеремет-Андреевой, в паспорте-то у меня одна фамилия (смеется).

Эмоции. Скажу про личные эмоции журналиста, которые по этическим нормам журналистики недопустимы с материалах. То, что переживают журналисты, что остается за кадром – это бессонные ночи, походы к психотерапевту, сломанные судьбы, разрушенная личная жизнь…

Эмоции, с которыми нам нужно справляться, рядовому обывателю не под силу. Играет роль профдеформация, которая появляется с течением времени. Даже в самых жутких историях иногда не обойтись без чувства юмора. Другие люди скажут, что это цинично, но если я не пошучу, то буду это все переживать иначе, в ущерб себе. Я желаю всем моим коллегам эмоциональных сил. В нашей профессии они необходимы.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: