Вы здесь

Каждая третья женщина в стране подвергается домашнему насилию

Интервью

Социальная журналистика возращается в медийное поле Беларуси. В СМИ появляется все больше человеческих историй и целые журналистские проекты, посвященные отдельным аспектам жизни белорусов. Так, портал TUT.by запустил проект «Дом и насилие», в котором журналисты Дарья Царик и Александр Васюкович рассказывают о судьбах женщин, столкнувшихся с насилием в семье.

Тема – сложнейшая, истории сопряженные с травмирующими воспоминаниями, рассказы, которым невозможно не верить, хотя и понимаешь, что они субъективны. Перед журналистами стояла непростая задача – расположить героинь к себе, разговорить их, показать через призму их личных историй проблему в целом. Проблему, которая, чаще всего, остается невидимой, потому что домашнее насилие – это происходящее за закрытой дверью, нередко до последнего скрываемое от посторонних глаз, оправдываемое самой жертвой.

Если же насильник использует психологические, а не физические меры воздействия на жертвы, то это как бы вовсе не считается.

Бороться с домашним насилием и менять к нему отношение со стороны общества и самих жертв, можно, в том числе и информацией, убеждена автор проекта «Дом и насилие»Дарья Царик.

- Дарья, расскажите, как вы отважились на создание такого проект?

- На самом деле никакого проекта нет, у нас одна единственная цель – всеми мыслимыми и немыслимыми способами донести информацию до женщин, которые подвергаются насилию у себя в семье. А откуда именно сама тема? Просто так случилось, что в один момент появились в жизни люди, которые рассказали об этой проблеме, и мы решили ею заняться. Не было никакой внутренней мотивации или чего-то такого.

Это было давно, еще в прошлом году, когда редактор журнала «Таймер» предложил тему интервью с Ричардом Ла Руина. И когда я готовилась к интервью, то в одном абзаце увидела, что он занимается благотворительностью у нас, в Беларуси. Оказалось, что он поддерживает убежище для женщин, пострадавших от насилия. Эта тема сразу стала приоритетной и дальше все пошло по нарастающей.

- На ваш взгляд, для чего вообще рассказывать об этом?

 - В подавляющем большинстве случаев сама жертва насилия не идентифицирует себя как пострадавшую. И для того, чтобы понять, на каком ты свете, надо увидеть или услышать нечто подобное.  Когда человек видит, читает эту информацию, то понимает, что это и его жизненная ситуация, более того, она атипична, ненормальна и противозаконна.

 Кроме того, так люди узнают контакты мест, где им могут помочь. Главная задача - чтобы женщины видели эти номера, чтобы знали, что это не нормально, и начинали выкарабкиваться из этого.

- Что вы делаете для того, чтобы Вашу информацию увидели именно те, для кого она предназначена?

- Мы используем информационные площадки с максимальной аудиторией, например, TUT.by. И очень радостно, что Марина Золотова, редактор, поддержала эту идею. Ольга Горбунова, председатель объединения «Радислава», говорит о том, что в моменты, когда появляется материал, идет большой приток звонков на линию и в само убежище.

Сейчас в бизнес-клубе ИМАГУРУ проходит выставка «Каждая третья», которую сделала «Радислава». Наша  задача в ближайшем будущем увеличить количество портретов в этой выставке, чтобы они были на проходных заводах, на коридорах университетов. Взде, где есть целевая женская аудитория. Так мы стараемся максимально распространять эту информацию.

- Какие самые распространенные стереотипы в обществе относительно проблемы домашнего насилия вы заметили, работая над проектом?

- В подавляющем большинстве женщины сталкиваются с таким вопросом: «Почему не ушла?» Начинается обвинение жертвы, это такая лакмусовая бумажка, по которой можно судить о том, что наше общество по сути своей не очень-то здорово. Потому что в реально здоровом правовом обществе обычно задается вопрос: как такое могло допустить государство? А у нас все остается на личной ответственности пострадавшего. Весь груз ответственности, который должен распределяться между государством и гражданами, переносится на саму жертву. 

- Но почему не уходят? Почему терпят?

- А куда уйти? Некуда уйти. А также снова проблема идентификации – если ты не понимаешь, что то, что происходит вокруг тебя – это не нормально, то ты не будешь даже предпринимать попытки что-то изменить.

Кроме того, большинство этих женщин – люди в глубочайшей стадии депрессии, апатии, социальной и экономической изоляции. Когда у тебя три-четыре ребенка, плюс приступы паники, страха, боязни, что у тебя заберут твоих детей. Все это складывается в копилку тех причин, по которым не уходят. Ели бы они имели возможность уйти, они бы, безусловно, ушли.

Хуже ситуация обстоит с государственным жильем, когда люди продолжают жить на одной территории даже после административно доказанных актов насилия. То есть даже после суда, после официального доказательства того, что муж является агрессором, женщины уйти не могут. Что уж говорить о первоначальной стадии. Некуда идти.

В Беларуси сейчас чуть более ста кризисных комнат – они открыты при территориальных центрах социального обслуживания населения, но по ряду причин они не являются выходом. В них можно поселиться на срок до месяца, то есть даже процесс развода в них пережить не получится.

Этим женщинам и детям нужна квалифицированная помощь: психологическая, социальная, которую в этих комнатах им оказать не могут по причине отсутствия кадров.

Часто у женщины физически нет времени посещать суды, все заседания. И, порой, даже дойдя до суда,  проще забрать заявление или заявить о примирении сторон. Кроме того, в большинстве случаев наказание не влияет на дальнейшее развитие событий, ситуации и поведения агрессора. Если оно и укротит его, то ненадолго.

- Где вы находите героинь своих рассказов?

- Это клиентки убежища ООО «Радислава» - общественной организации, которая была основана в 1994 году  жертвами насилия для таких же женщин, как они. У них множество различных проектов, а один из них – убежище для женщин, которые пострадали от домашнего насилия.

- Охотно ли идут на контакт эти женщины?

- Да, более чем. Я очень часто слышу что-то по поводу того, что все эти истории – выдумки. И всегда резонный вопрос задаю: ну вот вы представьте, по сути, вы оголяете свое лицо на миллионную аудиторию, при этом понимая, какое наказание предусмотрено за клевету. Неужели вы думаете, что они стали бы что-то врать или привирать, зная, что их слова будут прочитаны?

Они заинтересованы в том, чтобы делиться своими проблемами, потому что они понимают, что их личный пример может стать примером для кого-то еще. Были случаи, когда одна женщина была вдохновлена историей, которую она прочитала о другой женщине, обратившейся за помощью. На самом деле никто своих проблем через эти рассказы не решает. Но для некоторых это своего рода терапия…

Некоторые женщины до убежища уже не доходят, а  доползают, будучи действительно в страшном состоянии. И очень приятно видеть эволюцию от ужасно ослабленного и подавленного состояния до того момента, как она приходит на выставку и смотрит сама на этот портрет, и ты видишь, и она сама понимает, что это уже два абсолютно разных человека. Что она уже намного сильнее.

- Что для этих женщин важнее – помощь психолога или милиции?

  - Эти вещи идут параллельно. Но бывали ситуации, когда психологи плохо работали, загоняя женщин в еще большие ямы, не умея сепарировать термин «конфликт» от понятия «домашнее насилие» и применяли практику, которая должна была применяться в решении семейного конфликта, а не в случае домашнего насилия.

Такие же плачевные ситуации были, когда участковые некомпетентно себя вели и не обладали достаточными ресурсами, чтобы помочь женщине в ситуации домашнего насилия. Когда женщина сталкивается с участковым, очень многое зависит от личностного фактора. Если у участкового есть какие-то свои собственные стереотипы, либо он «жертва» патриархального воспитания и переносит свое видение на ситуацию конкретной женщины - тогда это может быть чревато…

- Если женщина уже столкнулась с некомпетентными специалистами, что ей делать?

- По статистике женщина должна быть бита минимум 12 раз, прежде чем предпринять какие-то действия. 50%  респондентов социологического опроса по Брестской области заявили о том, что обратились бы в милицию, если б столкнулись с домашним насилием, но при этом ни в одной статистике нет фактов по удовлетворенности этого сотрудничества с милицией.

Если избитая женщина, которая, наконец, приняла решение заявить в милицию, не получает того результата, на который она рассчитывает, то может быть, она второй, третий раз обратится туда, но в четвертый раз она уже, естественно, обращаться не будет.

Я вынуждена признать, что на сегодняшний день у нас правовые механизмы не работают ни в уголовной практике, ни в административной. Вроде наказания есть – административные штрафы, защитные предписания, но кардинально это не решает ситуации конкретных женщин. Если, например, говорить о западной цивилизации, то можно заметить, что там везде есть практика лечения агрессоров.

У нас неоднократно поднимается вопрос опасений того, что мы пойдем по пути Украины, где закон о домашнем насилии принят, в нем прописан пункт о том, что агрессор под страхом огромного штрафа обязан посещать все специальные сессии  психотерапевта, но при этом не созданы организации, которые занимались бы агрессорами. А тюрьма в ситуации агрессора ничего не решает. Он выйдет и снова продолжит, возможно, со своей женой, возможно с другой женщиной.

То есть этим должно заниматься государство – обеспечить механизмы защиты жертвы и превентивные механизмы в том числе, и работу с последствиями

- Получается, это замкнутый круг:  вы призываете женщин действовать, не терпеть, но в то же время государство не может предоставить им защиту или помощь?

- Основываясь на всех тех историях, которые я вижу в «Радиславе», за развитием которых слежу, могу сказать, что сложно, долго, и монотонно, но с соответствующей поддержкой, пусть финансовой (с работой помочь или оплатить адвоката) или психологической, они реально становятся на ноги, у них постепенно все налаживается.

Много чего мы насмотрелись на периферии, когда люди, попав в ситуацию домашнего насилия, не могут даже развестись, потому что тех денег, которые платят в агрогородках, не хватает на то, чтобы доехать до районного центра. Им надо оплатить развод, а у них доехать до места денег не хватает. Из-за этого они остаются юридически связаны, а значит, одна проблема накладывается на вторую, и мы видим, что там государство не работает.

А в каких-то других ситуациях государство помогает. Но оно же должно везде одинаково работать.

Если мы говорим о статистике, то каждая третья женщина подвергается насилию, 77% испытали или испытают еще. По этим показателям мы ничем не отличаемся от статистики стран западной Европы. Но механизмы противодействия, помощи жертвам у них совершенно иные. Там они работают. И не приходится вылезать из шкуры, чтобы доказать, что факт насилия был. Не приходится опасаться за свою жизнь, за своих детей, так как женщине предоставляют полный спектр услуг, начиная от нянечек для детей, чтобы она имела возможность быстренько окончить какие-то курсы и найти себе работу, и заканчивая полноценным величиной в два метра забором в убежище. 

- Часто ли подвергаются  домашнему насилию дети?

- Проблема домашнего насилия и насилия в отношении ребенка – это две разные плоскости.

Только 5% детей, подвергающихся насилию, – это жертвы домашнего насилия. Они либо свидетели того, как отец бьет мать, либо те, на кого в итоге сублимируют агрессию родители. Насилие над ребенком не локализируется по месту – дома или не дома.

Женщины – клиентки убежища, в большинстве своем, многодетные. В связи с этим можно говорить о том, что их дети – это те, которые видели, как  издеваются над их матерями. И да, в убежище есть дети с посттравматическим синдромом. А есть и такие, которые повторяют в юном несознательном возрасте поведение отца, допустим, если это мальчик. И надо это как-то поправить, потому что у многих мам есть страх того, что ребенок переймет это поведение и будет таким же, как отец. И будет вести себя таким образом либо с ней в будущем, либо с женой.

- Куда в первую очередь необходимо обращаться женщинам, подвергшимся домашнему насилию?

- Женщинам нужно обращаться в милицию. Важно знать алгоритм действий. Первым должно быть всегда заявление – не важно, эффективно это или нет. Оно должно быть всегда. Далее следует экспертиза, снятие побоев, если речь идет о физическом насилии или консультация с психологом (психотерапевтом), если насилие психологическое.  

Затем это может быть общенациональная линия или центр «Радислава»…

Но первое – это заявление участковому, даже если запрос не удовлетворен – это первый главный шаг, кирпичик, который станет аргументом даже на суде.

 

Горячие линии для женщин и детей, подвергшихся домашнему насилию:

Контактный номер телефона для пострадавших от домашнего насилия — общенациональная горячая линия — 8 801 100-88-01

Контактный номер телефона для размещения в Убежище для женщин, пострадавших от домашнего насилия, — 8 029 610-83-55

Общенациональная детская линия — 8 801 100-16-11

Наталья АДАРЧЕНКО специально для Mediakritika.by

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: