ОБ АВТОРЕ

Журналист, обозреватель, специалист в области Public Relations.

Окончил биофак БГУ. Карьеру журналиста начал в 1995 году в журнале «Дело». Cотрудничал с «Белорусской деловой газетой» до ее закрытия, газетой «Московский комсомолец в Белоруссии», «Бизнес-леди», «Финансовый директор», «Детективной газетой», порталом BEL.BIZ, информационным агетством «Интерфакс».

Был собкором в Беларуси российского информагентства Stringer. Занимал должность заместителя директора радиостанции «Сталіца».

Работал PR-менеджером в «Международной финансовой корпорации» (IFC).

С весны 2010 года – собственный корреспондент в Беларуси российского федерального издания «Газета.Ru».

С января 2013 года – снова работает в БДГ (теперь под брендом «БДГ Деловая газета»).

Вы здесь

Цинизм журналистов: что это, и есть ли он вообще?

В фокусе

«Пренебрежение к нормам общественной морали, наглость и бесстыдство журналиста – в чем-то защитная реакция перед миром, его окружающим. Цинизм – сила слабых» (с) bukovka

Если вам доводилось вызывать «скорую помощь» – неважно, себе или кому-то другому, – то вы, наверное, обратили внимание на некоторую холодность, эмоциональную отстраненность прибывших медиков. Казалось бы, у вас ужас что творится, а бригада «скорой» вовсе не торопится выражать вам свое сочувствие, сопереживать – просто делает свою работу, холодно и отстраненно. Кстати, потом в курилке они друг другу такие анекдоты травят, что обычный человек вообще поседеть может, услышав. И уж наверняка подумает: «Вот уж твари бессердечные».

С милицией, кстати, примерно то же самое. И если вас избили и ограбили, они не поторопятся выражать вам свое сочувствие. Просто начнут выяснять детали, максимум деталей преступления.

Так вот, то же самое и с журналистами. Очень и очень много людей справедливо обвиняют нас в эмоциональной холодности, в потребительском отношении к людским драмам, в циничном взгляде на окружающий мир. А наши анекдоты и профессиональные байки ничем не лучше, чем, скажем, у милиционеров или врачей «скорой помощи».

Многие психологи говорят о так называемом «эмоциональном выгорании», которому подвержены прежде всего как раз врачи, правоохранители и журналисты – то есть те люди, которые ежедневно сталкиваются с самыми сильными проявлениями человеческих страстей. Американский психиатр Герберт Фрейденбергер, который, собственно, и ввел в оборот это понятие в 1974 году, утверждал: «Такое состояние развивается у людей, склонных к сочувствию, идеалистическому отношению к работе, вместе с тем неустойчивых, склонных к мечтаниям, одержимых навязчивыми идеями. При этом синдром эмоционального выгорания может представлять собой механизм психологической защиты в форме частичного, либо полного исключения эмоций в ответ на травмирующие воздействия». Сегодня это понятие настолько общепризнанно, что «синдром эмоционального выгорания» внесен в Международную классификацию болезней МКБ-10 под индексом Z73.0.

С другой стороны, люди, знакомые с эволюционной биологией (включая автора этих строк), говорят о проблеме более широко. Любой живой организм, подвергающийся постоянному воздействию некого сильного и негативного раздражителя (да и позитивного тоже), со временем повышает порог чувствительности к этому раздражителю. Можно вспомнить средневековых монархов, традиционно боявшихся отравления. Многие из них стремились обезопасить себя, годами принимая мизерные доли яда. И часто это срабатывало – организм становился нечувствителен к данному конкретному виду отравы.

Так или иначе, все это не отменяет факта: наша профессия рано или поздно делает из нас людей, очень слабо сопереживающих другим. У журналистов это проявляется в их текстах, в которых даже при описании действительно драматических событий сочувствие к героям публикации автору буквально приходится с большим трудом выдавливать из себя. Осталось понять: это преимущество или недостаток для журналиста?

«Эмоциональное выгорание для журналистов вполне реально – как для многих других профессий, где по долгу службы человек имеет дело с проблемами и отрицательными эмоциями других людей. Выгорание еще называют "усталостью от сострадания", – сказала Mediakritika.by Ольга Кравцова, психолог, кандидат психологических наук, руководитель проекта «Центр развития журналистики», российский координатор Центра «Дарт» по журналистике и травмам. – Один из способов защиты от чрезмерного объема горя, которое приходится пропускать через себя, – это уход в цинизм, когда человек старается не придавать эмоционального значения тому, что на самом деле заслуживает эмоциональной реакции – инстинктивно бережет силы. Но в случае с журналистами он при этом теряет и возможность эффективно работать, т.к. эмоции журналиста, его личность – это часть "рабочего инструмента". Невозможно сделать проникновенный, эффективный репортаж, если тебя самого не трогает проблема, – это сразу чувствуется».

В самом деле: взять тысячи интервью о людских несчастьях, десятилетиями практически ежедневно сталкиваться с людскими скорбями – и при этом не потерять способность сочувствовать и сопереживать людям – это надо быть Светланой Алексиевич.

Но тут возникает другой вопрос. С одной стороны мы уже практически считаем журналистский цинизм неотъемлемой частью профессии. Но с другой, как заметила Ольга Кравцова, циничный журналист теряет возможность полноценно работать. Есть ли выход из этой ситуации? Или, может, для работы журналистом следует отводить лишь определенный жизненный срок, после которого – уходить из профессии? Вряд ли кто-то рискнет дать ответ на этот вопрос.

Хотя, с другой стороны, не так сложно найти журналистов, которые стали знамениты именно благодаря своему потрясающему цинизму. Думаю, Александр Невзоров, – это самый известный, просто-таки хрестоматийный пример. Кстати, во многом именно этот его цинизм позволил Невзорову недавно в очередной раз вернуться в профессию. Со скандалом, разумеется.

«Конечно, эмоциональное выгорание для журналиста реально, оно есть и встречается повсеместно. Представь, например, что журналист годами работает в отделе происшествий в ежедневной газете и каждый день пишет про падения самолетов, убийства, пожары, издевательства над детишками в детских домах и так далее, – говорит российский журналист Сергей Миненко. – Есть редкие люди, в основном это девушки, которым удается сопереживать каждому герою, но в большинстве грани, конечно, стираются – сложно, почти невозможно каждый день на протяжении многих лет переживать чужой трагедии, когда у тебя дедлайн, сдача номера, орущий редактор напротив, а дома и вокруг в личной жизнь множество людей, у которых есть свои проблемы и которым ты не можешь не сопереживать. Разумеется, никаких эмоций не остается. И журналистский цинизм – да, есть такой особый вид цинизма. Когда ты пишешь про убийство, а тебе еще и остроумно пошутить удается на этот счет. И это не значит, что ты негодяй, равнодушная сволочь или кто-то еще. Просто это для тебя – работа и с каждой новой заметкой про чье-то горе ты становишься менее эмоционален, потому что писать такие заметки нужно каждый день, а ты еще видел и не такое. Не думаю, что это плохо, это просто данность. А жить как-то надо, вот ты и шутишь, и неизбежно превращаешься в циника».

Как считает Сергей Миненко, на самом деле очень важно все это осознавать: «Есть такой прекрасный портал, который придумала Залина Маршенкулова – breakinmad, в котором собрана вся чернуха, над которой очень хочется смеяться (а ведь для кого-то все это произошло в реальности и ему то уж точно не до смеха). Вот это очень хороший пример журналистского цинизма. И Залина – совсем не равнодушная сволочь, но выглядеть такой и делать отличный проект у нее здорово получается».

Между тем, все больше журналистов пытаются сделать цинизм одним из своих профессиональных инструментов. Например, питерский журналист Александр Аликин, создатель приложения-сериала «Циничный журналист» в социальной сети «ВКонтакте». У него уже 16 тыс. подписчиков – просто потому, что он в своих материалах (интернет-мемах) раскрывает достаточно неприглядные стороны работы в СМИ, вроде принципа «чем больше трупов – тем лучше».

В одном из интервью Аликин рассказывает: «Я работал на одном из «желтых» интернет-сайтов Петербурга, где меня при создании текстов вынуждали использовать приемы, которые у меня, мягко говоря, вызвали отторжение. Сперва я злился, а затем смирился (деньги-то нужны). А после того как смирился, захотелось высмеять всю эту отвратительную систему. И я придумал «Циничного журналиста». В первые дни его существования я немного тревожился, что меня не поймут и осудят. Но моя задумка неожиданно приобрела массовый интерес, чему я сильно удивился. И даже обрадовался».

Хотя, конечно, профессиональный цинизм, – это последнее, что хотелось бы использовать в работе.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: