ОБ АВТОРЕ

Журналист, блогер.

Окончила журфак БГУ в 2011 году.

Журналист. Работает в команде портала мнений KYKY.org, автор Mediakritika.by.

Работала обозревателем по культуре БелаПАН, главным редактором Holiday.by.

Ведет блог

Вы здесь

Служащие белорусских государственных СМИ нам должны

Журналист Лена Васильева начинала свой творческий путь в «БелГазете», потом работала на сайте relax.by, писала для глянцевых журналов. Также у девушки был опыт работы в проекте «Обмен женами» на ОНТ, где она научилась уламывать на интервью кого угодно.

Сейчас Лена развивает белорусскоязычную версию иностранного информагенства. Во время игры в «Ассоциации» мы поговорили о светилах в журналистике, проторенных тропах читателей и принце Силенда.

Щелкопер. Я почитала материалы, которые опубликованы в рубрике «Ассоциации». И у меня сложилось впечатление, что журналисты и редакторы искренне верят в то, что если они скажут коллегам: «Ребята, ваше мнение никого не интересует», к ним прислушаются и перестанут его высказывать. Самое смешное, когда это говорят те, кто свое мнение постоянно транслирует. И в СМИ, и на Фейсбуке.

Наверное, пора отринуть светлые представления о журналистике как об идеальной субстанции, в которой будут только факты. Так не будет. По крайней мере, в нашей, мягко говоря, несовершенной журналистике, куда идут в основном люди, желающие потешить свое эго. Когда я, будучи студенткой пятого курса журфака, пришла в «БелГазету», мне тоже хотелось высказывать свое мнение, ведь в это издание и идут, чтобы стать такими же крутыми ребятами, как Дмитрий Растаев и Виктор Мартинович. Но когда ты начинаешь работать в серьезной журналистике, понимаешь, что интересно именно их мнение, а не твое, девочки «эй, ты! Да-да, ты! Опросик сделай!» (смеется).

Так вот, студенты-первокурсники, я повторюсь за предыдущими ораторами: вы сначала опросик сделайте, а потом мнение имейте.

Светило. На первом курсе на экзамене я столкнулась с проблемой: нужно было рассказывать о светилах, о кумирах в белорусской журналистики, которых у меня не было. Позже я начала боготворить тех, кто работал в «БелГазете». Но тогда, идя на экзамен, страшно боялась одного-единственного вопроса «Ваш кумир в белорусской журналистике».

Когда студенты журфака вытягивали вопрос о кумире в журналистике (не белорусской), все как один начинали рассказывать про Гиляровского. Но он, на минуточку, автор начала двадцатого века! (смеется) И когда я поняла, что среди моих кумиров – только несколько журналистов из Германии, то выдумала идеального белорусского журналиста с трогательной биографией. Он был из глубинки, достиг нереальных высот на местном телевидении, а потом уехал в Китай (немного взяла от Инессы Плескачевской, потому что круто быть собкором в Китае)… История прокатила.

Со светилами в белорусской журналистике – большие проблемы. Но к нам время от времени приезжают мэтры из других стран. Не так давно в Минске проходила лекция Галины Тимченко. Люди отдают по 200 баксов, слушая ее в Питере, а в Минске она выступает бесплатно. Половина ушла, не дослушав до конца. Ну да, вы крутая, вы «Медузу» сделали, но я пойду, выступление затянулось… Оставшиеся человеку, который создал с нуля «Карточки», «Полигон» и «Шапито», задавали вопрос: «Почему вы пишете «Белоруссия»?» Да, это важно, название страны нужно писать правильно. Но, камон, сидит толпа журналистов, и это все, что вас интересует? Когда перед вами – человек, который за полгода сделал то, что вы не смогли за десятилетия?.. Если бы мы учились у тех, кто что-то делает гораздо круче нас, ситуация в медиа была бы получше.

Оливковое масло. Работала в общественно-политическом издании и думала, что у меня могут возникнуть проблемы. Я все ждала, но на меня никто особо не наезжал, не грозил, не попрекал, кроме парочки безумных героев публикаций. История, когда на меня наконец-то впервые собрались подать в суд, произошла во время работы на relax.by. Я брала интервью об оливковом масле у итальянца. Мы решили, что не будем его с ним согласовывать, потому что это не какая-то сложная тема, где человек мог ляпнуть что-то не подумав. Он был в ярости, махал руками и грозил (с большего потому, что итальянец), что подаст на меня в суд. Мне было очень обидно, потому что я жаждала серьезной журналистской драмы, хотела, чтобы на меня подали в суд за резонансный острый материал, а драму принесло оливковое масло…

Долги. Меня очень терзает то, что служащие белорусских государственных СМИ не ощущают свои долги. Когда я недавно думала о налогах, которые плачу государству, поняла, что они в том числе идут на издание государственных газет. И они мне – должны. Когда я была в Швеции, нам рассказали, что у них есть налог на СМИ. И люди понимают, что за эти средства их медиа делают толковые вещи. И если они выдают неадекватный результат – они должны. Почему-то у нас Мингорисполком не может прислать тебе СМС с просьбой убрать снег, потому что мы платим налоги и это должно делать государство, но мало кто думает, что эти деньги идут и на другие вещи. Например, на издания «Дома прессы».

По пути на работу я хочу купить не только латте, но и бумажную газету. Но вместо толковых текстов мне подсовывают отнюдь не всегда качественный продукт, когда продукт оказывается некачественный, это мотивируют фразой «вы же понимаете». Я не понимаю, я хочу, чтобы каждый отдавал свои долги.

Томас Мазетти. Тот самый шведский пилот, который сбросил плюшевых мишек в Минске в 2012 году. Я брала у него интервью для «БелГазеты» и со мной случилась глупейшая история. Мне поручили очень ответственное задание – поговорить с Мазетти, потому что к вечеру все англоязычные журналисты разбрелись. Я трясущимися руками набирала номер, мне отвечал тот, кто сбросил мишек, он мне много рассказывал о Беларуси. В конце разговора сказал, что обычно не разговаривает с журналистами так долго – двадцать минут.

Кладу трубку и понимаю, что мои вопросы записались, а его ответы – нет. Открыла бездонные резервы своей памяти и полночи вытягивала из них наш разговор. Вспомнила все, воспроизвела интервью практически дословно. В журналистской практике часто так бывает, что ты вроде как ничего не можешь поделать, а должен. Тогда я поняла важную вещь: когда ты беседуешь с иностранцем, записывая разговор на диктофон, часто надеешься, что если чего-то недопонял, потом на записи услышишь более четко. Лучше переспросить, уточнить, потому что можешь и не услышать.

Генератор. Генерировать новые идеи – очень круто. Но правда жизни в том, что человек способен только компилировать. На все существование человечества мы лишь опирались на что-то, созданное ранее и добавляли к этому нечто новое. Самые великие творцы – тоже компиляторы. И лучше конечно быть великим компилятором, чем заурядным. Нет ничего плохого в том, чтобы заимствовать идеи у других. Но часто наши СМИ не очень хорошо просчитывают, какие карты у коллег и просто грубо берут чужие новости. Вторая крайность – вообще не читать друг друга. В конце концов, если тянет к великой компиляции, то лучше опереться на иностранных коллег, шанс, что они сказали что-то новое, все же выше.

Принц Силенда. С ним у меня связана очень печальная история. Я написала материал «Майкл, прынц краіны, якой няма: першае каралеўскае інтэрв’ю Sputnik» и поняла, что даже принц Силенда никому не интересен. У белорусов настолько глубокая пресыщенность информацией, что заходят не те тексты, которые тебе кажутся интересными, а те, которые опубликованы на знакомых ресурсах, где – читатель уверен – с ним не случится ничего плохого. Если человек с чем-то не знаком, то даже интервью с принцем Силенда наберет очень мало прочтений. Это просто убивает. Я смотрела на это и думала: ребята, да ладно, текст о человеке, который построил монархию из ничего на барже! Это общая проблема белорусского общества: мы тянемся к знакомому и боимся всего нового.

С ролью маркера «знакомого» потрясающе справляется белорусский язык. Ему в СМИ придали некий священный статус. Текст, написанный на белорусском языке, априори должен вызывать у читателя чувство комфорта. На белорусскоязычном сайте априори должно быть плохо – «пра ўладу», хорошо – про оппозицию, и еще, возможно, немного про памятник Костюшко и «новую кнігу беларускага пісьменніка». Белорусскоязычный текст, в котором про власть – хорошо, а про БНФ – хуже – ну это просто волк в овечьей шкуре! Мне кажется, пора прекращать делать из белорусского языка овечью шкуру. Мы сами загоняем язык в узенькое гетто и даже мысли допустить не можем, что можно встретить белорусскоязычных гомофобов, лукашистов, etc. На сайте, где я сейчас работаю, на белорусском языке ищут «Сымона музыку». Мне кажется, круг тем, о которых можно писать (а следовательно – искать!) по-белорусски, пора бы расширять.

Эмпатия. Я наблюдаю прекрасную тенденцию: в последнее время в белорусских СМИ эмпатии стало больше, чем яда. Три столпа нашей журналистики – это не секс, спорт и страх, а секс и яд. А сейчас еще и эмпатия. Оказалось – внезапно! – что она тоже прекрасно заходит читателю, что эмпатия кликабельна, она несет просмотры! Я говорю про трогательные статьи о бабушках и дедушках, которых обокрали/которым нагрубили/которые обидели. Их все читают и всем грустно. Некоторые начинают помогать героям статей, и это очень круто. Так совпало, что после Нобеля Алексиевич журналисты массово начали писать о людях старшего поколения, да и в целом, интересоваться чужими историями, а не рефлексировать по поводу собственных. Этим начали заниматься даже те порталы, которым в принципе не свойственна эмпатия. Не знаю, как долго продержится эта волна.

Еда. Я полгода работала на портале, в котором было две рубрики: город и еда. Я очень любила то время, честное слово. Но когда у тебя охват – многомиллионная аудитория, а ты предлагаешь ей всего две рубрики… Я не знаю, что делать с нашими рубрикаторами. Я захожу на TUT.by и не вижу рубрику «Культура», ее заменили «Калейдоскопом». Впрочем, в ней повсеместно что-то случается, это уютненькое подполье белорусской культуры живет полной, но не особенно медийной жизнью. Но все медиа начали вдруг писать про еду, потому что еда – кликабельна. Раньше это делали только специализированные издания, а потом все остальные просекли, что тема катит. И не важно: умеешь ли ты фотографировать еду, умеешь ли ты о ней писать... Лучше плеваться ядом, чем писать про еду.

Во время работы на relax.by у нас случился провисон с текстом и мы решили сделать ТОП-5 мест с едой от ресторатора Алексея Садового. Он красивый, и текст с ним будет читаться. Это худший материал, который у меня когда-либо был, у меня статусы в фейсбуке объемнее! Алексей прислал по одной строчке о каждом заведении. Но все были в диком восторге, он хорошо читался, потому что в материале было две составляющие: красивый мужчина и еда. Мне сказали: Лена, ты наконец-то написала крутой текст! (смеется) Работая там, я поняла, что фотоотчеты с фуршетов читает триста тысяч человек, а твой текст – пять.

Цеслер отказал мне в интервью. Сказал просто: «Ай, я не хочу!» Я подумала: ай, ну ладно, в другой раз сложится. Но вообще со мной такое случается крайне редко. Если честно, даже не могу вспомнить, когда со мной отказывались разговаривать… У меня есть какая-то суперсила уламывать людей на интервью. Иногда это граничит с лестью, мол, чувак, это же так нужно тебе! Но чаще уговаривать нужно того, кто облажался и ты говоришь, что побеседовать со мной – единственный шанс высказаться. Кому если не мне? У меня есть опыт работы в проектах «Обмен женами» и «Давай поженимся». А если ты уломал людей на участие в них, то ты потом можешь договориться с кем угодно. Часто люди заполняют анкету, а потом начинают ломаться. И ты говоришь: «Ну как же? Это же слава! Хотите славы?» Как оказалось, славы хотят все.

Журналистика - такая ужасная профессия, я когда думаю об этом, прихожу в ужас. Лесть, обман, давление на больные точки... Если вы хотите прийти в профессию, чтобы потом писать романы, лучше занимайтесь этим сразу (смеется)

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: