ОБ АВТОРЕ

Журналист, блогер.

Окончила журфак БГУ в 2011 году.

Журналист. Работает в команде портала мнений KYKY.org, автор Mediakritika.by.

Работала обозревателем по культуре БелаПАН, главным редактором Holiday.by.

Ведет блог

Вы здесь

Никогда не забуду кайф, когда благодаря моей статье человека выпустили из тюрьмы

Игра в «Ассоциации» с Надеждой Белохвостик, редактором отдела культуры «Комсомольской правды» в Белоруссии», превратились в двухчасовую беседу о журналистской жизни, полной удивительных историй. Мы посмеялись, поплакали и решили, что дадим воспоминания Надежды в двух частях.

В первой части «Ассоциаций» Надежда Белохвостик рассказала о том, что писать хорошо – недостаточно для журналиста, о первой белорусской газете в интернете и о том, как ее публикация спасла человеку жизнь.

Новость. Я всю жизнь проработала в ежедневных газетах. В «Вечернем Минске» больше десяти лет и в «Комсомольской правде» уже почти пятнадцать. И все время читаю и пишу новости, это – основа нашей профессии. Сегодня ты еще не успел проверить информацию, а ее уже нужно публиковать, корректировать будешь потом. Новости – не мой коронный жанр. Но если какой-то информацией владеешь только ты, конечно, писать новость в радость, испытываешь профессиональный кайф, который ни на что не променяешь. На десять минут ты – король (смеется).

Иногда звонишь куда-нибудь за информацией, а там спрашивают: «Когда вам это нужно?». И почти всегда отвечаешь: «Мы ежедневная газета, поэтому нужна вчера». Иногда люди тушуются и ты понимаешь, что в таком режиме новостей и жизни в целом мало кто живет. Когда приходишь в музей или библиотеку, весь в мыле, спешишь, понимаешь, что не должен раздражаться, но в то же время тебе нужно как можно оперативнее вытрясти из них новость и побежать ее писать…

Фактура. В «Толстушке» сейчас выходит проект «Знатный род», за который я боялась браться. Мы любим писать на исторические темы, ведь в процессе работы много нового открываешь для самого себя. Я училась в советской школе, у нас после палок-копалок сразу случилась Октябрьская революция, а обо всем, что было между, я узнавала уже во взрослом возрасте. Задумывая «Знатный род», решила, что буду отталкиваться не от дат, а от людей и их судеб, чтобы у читателей возникала эмоциональная привязанность и история запоминалась.

Перед тем, как читатели узнавали удивительную фактуру о знатных белорусских родах, она открывалась для меня. Собирать ее было довольно сложно. Начинался проект с рода Огинских, из которого все мы знаем Михаила Клеофаса, кстати, не считавшего себя композитором. Я ездила в Залесье в усадьбу Огинских, общалась с сотрудниками, которые прямо на полу усадьбы раскладывали древо Огинских. В каждой статье проекта мы составляем генеалогическое дерево рода. Не полное, потому что это нереально, находим ключевые фигуры, чтобы было понятно, кто кому кем приходится. Чтобы собрать фактуру, нужно объездить много мест, поговорить с большим количеством людей, изучить литературу…  

Я хотела опубликовать небольшую цитату из мемуаров Михала Клеофаса Огинского, которые вышли в издательстве «Четыре четверти». Приехала в издательство (книга еще не вышла), мне дали труд в 800 страниц и говорят: ну вот, читай (смеется). Он подробнейшим образом описывает все события, но нигде не упоминает полонез. Михаил Клеофас был блестящим дипломатом: коварным, хитрым, отчаянным. Не знаю, почему еще не сняли сериал по его жизни, потому что в его биографии были и побеги с переодеваниями, в Турцию перебирался на какой-то шлюпке, чтобы вести переговоры о восстановлении Речи Посполитой… Я увлеклась чтением, понимая, что мне нужна цитата в две тысячи знаков всего, в результате нашла место, где он описывает восстание Костюшки. Он возглавлял отряд, ему прострелили шляпу, и я подумала: наконец-то, можно это взять!

Тогда у меня на написание статьи об Огинских ушел целый месяц. Это, конечно, непозволительная роскошь для ежедневной газеты. Каждый раз уходит много времени на подготовку рубрики «Знатный род», но я узнаю просто сказочную фактуру! Делаю материалы, максимально интересные читателям, потому что на экскурсиях эту информацию почему-то не дают.

Интервью. Многие студенты журфака этот жанр считают легким, но я сразу поняла, что он очень сложный. Даже если ты тщательно готовился к интервью, оно может не получиться. Но если ты не готовился, оно у тебя не получится –сто процентов. В последнее время часто, общаясь с известными людьми, сталкиваюсь с их напряжением и нежеланием говорить, потому что они обожглись, общаясь с журналистами.

У моей сестры (Зоя Белохвостик, ведущая актриса театра имени Янки Купалы, – А.П.) есть прекрасная история. Когда у нее был юбилей, многие журналисты захотели с ней пообщаться. Среди других позвонила молодая журналистка, Зоя согласилась на беседу и назначила встречу возле служебного входа театра. И тут девушка задала потрясающий вопрос: «А как я вас узнаю?» (смеется)

В последнее время, договариваясь на интервью с известными людьми, часто говорю: «Вы меня не бойтесь, я – в теме». Первые полчаса разговора уходит на то, чтобы человек увидел, что я понимаю, о чем он говорит. Я работаю в очень популярной газете, и мне нужно написать материал максимально просто, но для этого мне нужно поговорить о сложном, так, как привык человек, а уже потом написать текст доступным широкому читателю языком.

Я очень люблю жанр интервью. У меня были очень разные беседы. Однажды интервью длилось почти пять часов. С внучкой Марка Шагала Мерет Мейер-Грабер. Мы ехали из Минска в Витебск на поезде, где, закрывшись в свободном купе, проговорили всю дорогу. Мерет расплакалась, потому что вспомнила дедушку, всплыли глубоко личные переживания… Номер с этим материалом храню у себя. Дело было в начале нулевых, когда сайта у «Комсомольской правды» еще не было.

Интернет. В сети я нахожу свои статьи с 1997 года, потому что у «Вечернего Минска» сайт появился в 1996 году. Тогда газета была достаточно прогрессивной. Заместитель главного редактора, мой куратор Николай Ильюшенко, которому я многому обязана в профессии, был поначалу ответственным секретарем и сделал внешний облик газеты. Какая она была воздушная, какие он выбрал стили и шрифты – для 90-х годов это было революционно и очень здорово! Он носился с идеей сайта газеты, все его воспринимали как чудака. Благодаря своей энергии он выбил сайт, где я сейчас нахожу свои старые публикации. Иногда смотришь и думаешь: я даже не помню, что я об этом писала! (смеется) Это сейчас никого не удивишь сайтом издания, а в 90-х это было совершенно новым явлением.

Учеба. То, что журфак ничему не учит, многим понятно. Я туда не собиралась, хотела стать артисткой (Надежда Белохвостик родилась в семье Народного артиста Беларуси Валентина Белохвостика. Ее дедом был актер Глеб Глебов, который, как и отец, играл на сцене театра имени Янки Купалы в МинскеА.П.), но судьба сложилась иначе и я оказалась на журфаке. При поступлении не добрала один балл и меня отправили на заочку, сказав, что после первого курса при хороших отметках можно будет перевестись на очное отделение. Я училась на «отлично», пришла после первого курса к декану, уже другому, а он мне сказал: «Если бы ты была мальчиком, я бы тебя перевел не глядя, а девочек у меня выше крыши!»

Я поплакала-поплакала, а через год пошла работать в «Вечерку» и сказала: слава Богу, что не перевелась на очное отделение и все сложилось именно так! Поначалу работала машинисткой, потому что тогда устроиться корреспондентом можно было только после третьего курса. Приобрела очень полезный навык слепого набора текста: сейчас печатаю десятью пальцами быстрее всех в редакции.

Потом меня перевели в корректуру. «Вечерний Минск» выходил на двух языках: русском и белорусском. И меня взяли в белорусскую корректуру, потому что я хорошо знала мову. Работая вместе с выпускницами филфака, я прошла прекрасную школу. Когда я сталкивалась с некоторыми преподавателями журфака, думала: какое счастье, что я вижу их два раза в год на сессии! Курса до третьего я все ждала, когда же появятся предметы, на которых меня будут чему-то учить, кроме жанров.

Вся моя учеба прошла на практике. Научиться писать хорошие статьи можно только таким образом. Не согласна, что главное для журналиста – хорошо писать. Главное – уметь увидеть тему, собрать фактуру, задавать нужные вопросы и оказываться в нужном месте. А оформить всю полученную информацию в текст – уже полбеды. Через год-два работы, имея все эти качества, можно научиться писать, из человека получится толковый журналист.

Польза. Люблю свою профессию за то, что доводилось приносить людям пользу. Ощущение, когда ты понимаешь, что в чьей-то судьбе сыграл роль и кому-то помог, гораздо сильнее, чем от хорошо написанного интервью. У меня было несколько случаев, когда мои статьи спасли людей. Расскажу об одном из них.

В интернете появилась новость о том, что в Мстиславле задержан директор детского дома, обвиняется в похищении ребенка, который уехал на оздоровление за границу. В «Комсомолке», кроме культуры, я освещала образование и детскую тематику. Поехала на суд в Мстиславль. Это было в начале 2000 годов, когда дети из детских домов массово уезжали в Италию в семьи на каникулы. Девочка, которую посчитали похищенной, из года в год ездила в одну и ту же семью. Она жила в Риме недалеко от Ватикана, отец был юрисконсультом в мэрии, не последний, в общем, человек. И они оставили ее у себя на лечение, продлевая документы, по которым она у них пребывала. Об этом в детдоме все знали. Пока девочка проходила лечение, итальянцы собирали бумаги для ее удочерение. О чем тоже было известно сотрудникам детского дома.

Директор, которого обвинили в похищении, вышел на пенсию. Новый директор начал проверять списки детей и обнаружил, что этой девочки нет. Он за это ухватился, состоялся суд. Бывшего директора сажают в колонию строгого режима. Я успела с ним познакомиться, поговорить, посмотреть ему в глаза. Очень хороший человек! Как писать, что делать в такой ситуации – непонятно. Мы не ставим в публикациях под сомнения решения суда. Я обратилась к сыновьям этого директора и сказала: мы можем написать о том, какая у этой девочки хорошая жизнь в Италии. Итальянцы испугались этой истории и на связь не выходили. Тогда мы с моим редактором Юлией Слуцкой сходили в посольство, попросили сотрудников помочь нам связаться с семьей, но ничего не получилось. Мы нашли учительницу, которая сопровождала эту девочку в Италию, она прислала нам фотографии, на которых видно, что она катается на лыжах в Альпах, веселится на чьей-то свадьбе...

Статья вышла. Через какое-то время мне звонит человек из МВД и говорит, что он прочитал мой текст, перевел директора детдома из колонии в Минск на Володарку и поднял заново его дело, обнаружив нарушения. «Если вы готовы, мы можем готовить материал», - сказал он мне. Конечно, я была готова!

Ситуация оказалась чудовищной. Чтобы удочерить ребенка, итальянцам нужно было собрать толстенный пакет документов. Бумаги были собраны и должны были быть отправлены в Минск через белорусское посольство в Риме. Оказалось, что папка с документами этой девочки… завалились за тумбочку. И человек сел по статье похищения ребенка в колонию строгого режима. Когда я поехала на очередной суд, директор просидел уже девять месяцев. Его не оправдали, формулировка была такая: «Прокуратура отказывается от своих обвинений». В зале суда его освободили. Редко мы видим мужские слезы… Никогда не забуду тот кайф, когда поняла, что и благодаря статье человека выпустили из тюрьмы. 

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: