ОБ АВТОРЕ

Выпускник Белорусского государственного университета транспорта.

Редактор направления мобильных приложений интерактивного IT life-style журнала «iТоги» 

В прошлом главный редактор Stroyka.by

Вы здесь

Все там будем

Интервью

С этим утверждение можно спорить, но на белорусском телевидении немного по-настоящему ярких, запоминающихся людей. Егор Хрусталев — один из них. Ведущий огромного числа проектов, среди которых ток-шоу «Карамболь», «Выбор» и «Что происходит».

Один из самых классных и стабильных интервьюеров, завлекающий в программу «Простые вопросы» звезд мирового масштаба. В конце концов — музыкант, композитор, режиссер и спортсмен. Егор Вячеславович сумел отыскать немного времени в своем напряженном графике и ответил на вопросы Mediakritika.by о своей профессии, телевидении и будущем журналистики.

- Егор Вячеславович, сегодня в мире ведутся информационные войны, в которых СМИ все чаще выступают не как средство информирования, а как инструмент пропаганды. По вашему мнению — можно ли сегодня считать СМИ в общем, и телевидение в частности той самой «четвертой властью»?

- В.В. Познер начинает одну из своих лекций словами о том, что как четвертая власть журналистика уже давно не существует. Это касается всех стран, такая ситуация во всем мире. Ничего удивительного в этом нет. СМИ — это все-таки инструмент, и, так или иначе, его всегда направляет чья-то рука: государства, собственника, редактора. Поэтому этот инструмент отражает позицию того, кто им оперирует. Чем качественнее СМИ — тем более тонко оно это делает, но делает. И, разумеется, формирует общественное мнение.

- А что вы скажете про Интернет? Если традиционные СМИ утрачивают статус «четвертой власти», может быть, этот статус постепенно переходит к глобальной сети?

- Думаю, мы с вами сейчас наблюдаем ситуацию в развитии. Когда я пришел на ТВ в конце 80-х, телевидение было чем-то большим, чем «просто телевидение». Существовали программы, которые действительно были «прозрачными», независимыми, в чем-то новаторскими. Но время прошло, и сегодня телевидение — это просто телевидение, для которого функция информирования — лишь одна из многих, и далеко не главная. Точно так же на ранних этапах откровением был Интернет. Люди получили мгновенный доступ к данным и пользовались этим преимущественно во благо, как источником информации. Сегодня это ушло, и Интернет — уже «просто Интернет». С огромной пестрой аудиторией, где никто не стесняется высказывать свое мнение, независимо от уровня знаний и профессионализма. Информационная функция глобальной сети сегодня девальвирована, и это тоже нормально.

- Сегодня вы ведете ток-шоу и выступаете в роли интервьюера в формате беседы «1-на-1». Формат передач достаточно разный. Что ближе по духу лично вам — амплуа ведущего ток-шоу или интервьюера?

- Мне больше нравится брать интервью. Кроме того, что это просто работа, я получаю огромное удовольствие от процесса, и имею возможность встречаться с удивительными людьми. Возможность задавать им вопросы, которые не всегда задашь даже близкому человеку. И получить на них ответы. Это дорогого стоит. После моего возвращения из Москвы, я получаю огромное удовольствие от этого процесса, мне трудно сравнить это с чем-то еще.

- Готовясь к разговору, я посмотрел ваше интервью с врачом Олегом Руммо. И, говоря начистоту, был удивлен размеренным темпом разговора, в чем-то даже вальяжностью. Такой темп продиктован желанием угодить собеседнику, или это проявление некой возрастной философии, в духе «кто понял жизнь, тот не спешит»?

- Вы выбрали действительно редкий пример. Есть такой момент в интервью, он скорее подсознательный, но он есть: «отзеркаливание». Это – когда ты подстраиваешься под темпоритм собеседника. Олег Олегович очень располагал к неторопливому разговору: это очень рассудительный собеседник, но в его словах нет ничего лишнего, все по делу. К тому же разговаривали о серьезных вещах, о жизни и смерти. Но это — лишь один из примеров. В моей практике бывали случаи, когда с момента входа в помещение и до момента выхода из него было отпущено всего 20 минут, и за это время нужно было успеть взять 16-минутное интервью, состоящее из 10-12 вопросов. Тут уж не до вальяжности (улыбается. — прим. автора).

- На белорусском телевидении не так много по-настоящему культовых ведущих, способных собирать у телеэкранов всю страну. А если такие и появляются — то часто продолжают работать в других странах (читайте наше интервью с Сергеем Дорофеевым). Вам тоже довелось поработать и в Минске и в Москве. Как вы считаете: если человек приходит на ТВ, где хочет достичь настоящих творческих высот, и у него есть для этого все данные, какая страна предоставляет сегодня для этого больше возможностей? Не легче ли «вырасти» в Минске именно за счет не столь высокой конкуренции?

- Это очень широкий вопрос для простого ответа. Мне кажется, что те люди, которые приходят работать в новости и делают основную работу — недооценены. Я это к тому говорю, что хорошему ведущему желательно пройти «школу» именно через работу в новостях, через комплексную подготовку сюжетов в условиях ограниченного времени. Поэтому, если бы это зависело только от меня — я бы кардинальным образом изменил систему мотивации журналистов, именно для тех, кто работает в новостях. Если же говорить об уже состоявшихся звездах, то они есть и сегодня. Я с большим уважением отношусь к тому, что делает Денис Курьян, Евгений Булка, Дмитрий Бочков. Другое дело, что сейчас слабая база для прихода в профессию ребят помоложе. Считаю, что руководству телеканалов стоит обратить пристальное внимание на мотивационные аспекты, в т.ч. — и уровень зарплаты. Будущие звезды — это элита, и относиться к ним нужно соответствующе (но и требовать от них — тоже). От этого зависит будущее нашего телевидения. Отдельно хочу отметить такой важный аспект как «рекламные» доходы: в других странах их пускают на развитие тех вещей, о которых я упоминал. К огромному сожалению, у нас они не остаются в системе, они просто утекают через ретрансляцию множества российских телеканалов. Это удручающая ситуация, с которой нужно бороться.

- СМИ сегодня очень программируемы: на ТВ можно «снять» статистику о том, что люди смотрят, а что нет, на какой минуте передачи переключаются, на какой канал, и т.д. С Интернетом еще проще: отслеживаются мельчайшие поведенческие нюансы. Все это позволяет СМИ подстраиваться под требования зрителя или читателя, максимально долго удерживать его внимание. Как вы считаете — с этой автоматизацией, не утрачивают ли СМИ свое основное предназначение — информировать людей?

- Тут я должен признаться: то, как у нас снимается статистика по телевидению — это прошлый век. Даже по сравнению с любой из стран бывшего Советского Союза, не говоря уже про Европу или Америку. Из Москвы я приехал с уникальным опытом, который я фактически не могу применить в Беларуси: обратная связь со зрителем у нас практически отсутствует. Это как будто ты приходишь поиграть в шахматный клуб со своими шахматами, и видишь, что там шахматы сбивают щелбанами. Хотя у входа четко написано – «Шахматный клуб»… Если же говорить об автоматизации СМИ в целом — я не думаю, что это плохо. Способность оперативно понять чаяния зрителя или читателя дает возможность реагировать на его запросы, а возможность реагировать — порождает конкуренцию, от которой выигрывают все. Оставаться чисто «информационным» ресурсом в наше время невозможно: такой ресурс будет правдив и честен, но — скучен. И люди будут сами уходить туда, где есть некий развлекательный элемент, или к вещанию новостей подходят более творчески. Поэтому журналистика сегодня должна перенимать некие элементы интерактива, развлечения, и играть уже по новым правилам. Для этого даже жанр создали — инфотейнмент.

- Как вы считаете: наступит ли смерть качественного контента, не движется ли все в сторону «развлекухи»?

- Я много об этом думал на примере литературы. Если взять длинные произведения, которые некогда мы считали обязательными для образования («Войну и Мир» или вообще «Иллиаду» Гомера), то мы видим, что с течением времени они не умерли. Их продолжали и продолжают пересказывать, но каждый раз — все более современным языком. И зачастую — более кратко. Я думаю, что это нормально. Люди тяготеют к более лаконичному изложению сегодня, и это — проявление эволюционного процесса. Изменяется само понятие «качественного контента»: то, что считалось безусловным шедевром 50 лет назад, у нынешнего поколения вызывает лишь скуку. Для них качество — это та же история, но рассказанная на 30-50% короче и в новом антураже. Так же нельзя считать регрессом и сокращение материалов. Это как в той притче о трех редакторах, каждому из которых давали вычитать статью, уже отредактированную его предшественником. И каждый находил что в ней сократить. В итоге, после трех редакторских правок статья потеряла 30% своего объема, но выиграла в качестве. Достаточно показательный пример, я считаю.

- В одном из интервью вы сказали о прошлом: «Я пытался придумать сам те вещи, которым можно было бы значительно быстрее и дешевле научиться». Скажите – а чему вы учитесь сегодня?

- Сейчас моя главная борьба — это борьба с самим собой, переосмысление качества того, что я делаю, и качества самой жизни. Чем, например, отличается одно 16-минутное интервью от такого же по продолжительности, но на другом канале? Подготовкой, построением разговора, талантом ведущего? Я стараюсь разобрать каждый аспект по полочкам и улучшить его. Вообще, для любого проекта, телевидение это или нет, крайне важно понять «как это сделано»? Разобраться в сути, проанализировать, а не просто поглотить то, что лежит на поверхности.

Что касается конкретно обучения. Во время моей работы в Москве я посещал немало лекций и курсов, в том числе и по управлению телеканалом, продвижению контента, написанию сценариев и т.д. Узнал много нового, сейчас стараюсь использовать полученные знания на практике.

- В 1999-м году вы брали интервью у тогда еще восходящей звезды Земфиры интервью в рамках ток-шоу «Карамболь». Многим запомнилось это интервью тем, что вы общались с певицей цитатами из ее песен. На тот момент это было и круто, и весело. По вашему мнению: насколько глубоко нужно погружаться интервьюеру в личность, жизнь его собеседника?

- Каждый раз по-разному. Одно могу сказать точно: готовиться нужно, и я сейчас готовлюсь гораздо серьезнее, чем раньше. Вы можете получить хороший профит для интервью, если изучите прошлые высказывания собеседника и попросите его продолжить фразу иди мысль в рамках вашей с ним беседы. С той же Земфирой так и получилось. Я целенаправленно выпытывал у нее: что это за Анечка и почему она просила снять маечки, хотел докопаться до сути. Земфира тогда была в хорошем настроении, ей еще не надоели журналисты, поэтому интервью получилось таким, каким получилось: легким, веселым, запоминающимся. Но бывают и другие случаи: недавно я брал интервью у человека, который уже многие годы борется с раком. И пока он сам об этом не заговорил — я не поднимал вопрос болезни. Всегда нужно понимать, о чем человек хочет говорить, а о чем нет: задавая нужные вопросы можно как сделать из интервью «конфетку», так и «запороть» его. Вот для этого и нужна подготовка.

- У вас было два собеседника с почти одинаковыми инициалами — Владимир Познер и Павел Воля. Два совершенно разных поколения, две разные судьбы, кумиры двух различных аудиторий. Скажите – как вам удается так легко переключаться между столь «разнокалиберными» типажами?

- В большей степени это, опять-таки, вопрос подготовки. В приведенных вами примерах я был достаточно хорошо знаком с творчеством и одного и другого. Но прийти к Познеру с проходными вопросами я просто не мог, я слишком уважаю этого человека. С Павлом Волей тоже нужно было держать ухо востро: если бы ему что-то не понравилось, он вполне мог расправиться с интервьюером в свойственной ему сатиричной манере. Но – буду откровенен — тут еще работает и «правило зачетки»: сперва ты работаешь на зачетку, потом — она на тебя. Так что опыт помогает.

- Когда, по вашему мнению, произойдет качественный скачок СМИ в Республике Беларусь? Когда мы сможем встать в один ряд с той же Москвой, Европой?

- С точки зрения качества контента, особенно больших развлекательных шоу, нужно понимать, что оно во многом зависит от финансирования. Если российский канал из первой десятки зарабатывает условный миллион в день, а отечественный – не может заработать миллион в год, то о каком сопоставимом качестве контента можно говорить? Нельзя сделать продукт одинакового качества, если бюджеты отличаются в 50 раз, а то и больше. Поэтому такого скачка, о котором вы говорите — не произойдет в принципе. Это невозможно ввиду разности рынков и денег, которые на них «крутятся». Первое, что нужно сделать: объединить национальное информационное пространство вокруг людей, которые в нем же и находятся. Ведь белорусское информационное пространство сегодня — это такой же ресурс, как нефть и газ, оно тоже приносит деньги. И его нужно защищать. Не путем запретов «их» телеканалов или «адаптацией» под белорусские реалии, а путем защиты экономических интересов. Для этого нужно не заниматься ретрансляцией безумного количества иностранных телеканалов, отправляя «туда» все рекламные деньги, а развивать свои, вкладывать в свой контент и людей, которые здесь живут и хотят посвятить этому жизнь. Когда каждый вещающий в Беларуси канал будет производить некий обязательный процент собственных программ — вырастет спрос на профессионалов, возрастет конкуренция, и качество телепродукта очень быстро начнет расти.

- Сегодня любой парень с камерой, у которого есть желание реализоваться, может завести свой канал на Youtube и вести видеоблог. И успешных примеров такой карьеры — немало. В чем сегодня привлекательность телевидения, зачем молодым людям стремиться на ТВ?

- Многие люди, стремящиеся попасть на телеэкраны, руководствуются тщеславием — в той или иной степени. Но если говорить о более приземленных вещах, то они тоже имеются. Во-первых, видеоблогеры вещают, в основном, в развлекательном секторе. На телевидение стоит идти, если ты хочешь заниматься журналистикой: новостями, расследованиями или телепроектами  профессионального уровня и масштаба, а не домашней клоунадой. Второе преимущество телевидения — прямой эфир. Конечно, в интернете тоже есть свои «стримеры» и площадки для вещания в реальном времени, но телевизионный прямой эфир предполагает большую ответственность и другую аудиторию. Здесь между тобой и камерой всегда есть кто-то еще, в случае ток-шоу это могут быть даже несколько собеседников, с мнением которых приходится считаться, вести дискуссию и делать это прямо «здесь и сейчас».

- Светлане Алексиевич приписывают такую цитату: «Сегодня все хотят говорить, но никто друг друга не слышит». С развитием Интернета вдруг оказалось, что у каждого есть свое мнение по любому вопросу и никто не стесняется его высказывать. Скажите, не в этом ли проблема «Поколения Гугл»: во вседозволенности, отсутствии ответственности, и как это в итоге изменит лицо СМИ?

- Мне кажется, что и тут не стоит обобщать — все люди разные. Я вижу, что сегодняшнее молодое поколение, студенчество, совершенно точно здоровее, чем были мы: очень многие занимаются спортом, или хотя бы избегают вредных привычек. Так же я вижу подростков, проводящих много времени в сети, но не впадающих от нее в зависимость. Поэтому с уверенностью можно сказать только одно: молодежь сегодня гораздо скептичнее относится к новостям, поэтому ценность авторитета серьезных СМИ с годами будет лишь увеличиваться.

- Тимур Бекмамбетов недавно запустил реалити-шоу «На экране», которое полностью протекает в сети, трансляция ведется почти круглосуточно. Шоу довольно спорное с точки зрения морали, но уже популярное. И чувствуется, что таких проектов будет становиться все больше. Не становимся ли мы с вами свидетелями возникновения нового типа вещания, которое условно можно назвать «Жизнь в интернете»?

- Мне сложно судить: у меня нет знакомых «пропавших» в сети, а со стороны все достаточно субъективно. Однако, наблюдая за тем, как многие люди, в том числе и вполне взрослые, успешные, погружаются в онлайн-игры (те же «Танки»), мне в голову приходит мысль, что, возможно, такие вещи стоит приравнивать к табаку и алкоголю. Они совершенно точно вызывают зависимость, и некоторые страны уже признали это официально. «Жизнь в Интернете» — это тоже уход от действительности. Станет ли это массовым явлением? Не думаю. Мы все еще зависим от реального мира: нам нужно выращивать продукты, печь хлеб, готовить еду, шить одежду и рожать детей. Так что Интернет будет занимать какую-то часть в жизни общества, но не решающую.

- Если бы у вас были неограниченные финансовые возможности и вам позволили сделать проект мечты — что это был бы за проект?

- Мне повезло: в разные периоды жизни я занимался теми вещами, которые были для меня актуальны на тот момент, и во всех добивался определенных успехов. Сейчас я также занимаюсь тем, что мне нравится, что меня увлекает. Если же говорить о будущем, то я бы задумался о каком-нибудь мультифункциональном проекте, что-то на стыке телевидения, интернета и прямого контакта с аудиторией.

- Если бы можно было отмотать время назад и что-то изменить, что бы вы поменяли в своей профессиональной карьере?

- Многое бы поменял… Когда я слышу людей, которые говорят «Я бы ничего не менял» — я им не очень верю (улыбается. – прим. автора). Но 5 лет, проведенных в Москве — я бы точно оставил, я там получил очень ценный опыт.

- В 2016-м году по всему миру запускают в продажу устройства виртуальной реальности. Кроме развлекательной функции они предусматривают и образовательные сценарии использования. Было бы вам интересно возглавить какой-нибудь «виртуальный» проект или даже стать ведущим первого белорусского виртуального ток-шоу?

- Честно говоря — не очень интересно. Может быть, когда-нибудь это во что-то и разовьется, но пока мне больше по душе классическое телепроизводство. К тому же — запуск таких устройств еще не означает успеха: несколько лет назад все кричали о приходе эры стерео-телевидения, но бурного роста так и не случилось…

- Как вы относитесь к «медийным» личностям, которые на заре своей карьеры участвовали в не самых «высокоморальных» проектах ради популярности?

- Я к ним отношусь значительно лучше, чем к тем, кто ничего не делает. Или к тем, кто пускается во все тяжкие, уже добившись чего-то. А дорога из «грязи в князи» — она у каждого своя, тут главное не поступиться фундаментальными вещами, чтобы можно было смотреть на себя в зеркало, не отводя взгляд.

- Поделитесь творческими планами? Чего ждать от Егора Хрусталева в ближайшее время?

- Из последнего, что выйдет на экран в ближайшее время — проект «Две звезды на СТВ», на котором собралось много известных и интересных людей. Но самое главное — съемки сопровождались совершенно потрясающим эмоциональным фоном, участники были очень рады встрече друг с другом и просто лучились позитивом. Уверен, что большую часть этого позитива нам удалось передать. Так что — следите за эфирами!

Заглавное фото: Юлия Мацкевич

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: