ОБ АВТОРЕ

Окончила факультет журналистики БГУ, Высшую школу журналистики им. М. Ваньковича в Варшаве.

Работала корреспондентом в "Газете Слонімскай", журналистом в онлайн-проекте Ximik.info, была автором и ведущим программы "Асабісты капітал" на телеканале "Белсат".

С 2010 года  координатор кампании ОО "Белорусская ассоциация журналистов" - "За якасную журналістыку".

Член Правления БАЖ.

Руководитель проекта Mediakritika.by

Вы здесь

«Нельзя говорить, что в стране ничего не меняется, но самому не меняться»

Интервью

Этого интервью, на самом деле, не было. То есть не было никакого классического формата «вопрос-ответ», не было никакой предварительной работы и домашних заготовок. Это была наша с Виктором принципиальная договоренность: встретимся – поговорим. А там, как получится.

Два часа пролетели, а вопросов и тем для обсуждения осталось еще на добрых пару часов. С Виктором Малишевским вообще интересно говорить. О книгах, японском алкоголе (было однажды в рижском аэропорту), о коллегах-журналистах, профессиональной этике, о пользе юмора, о расценках на тренинги и многом-многом другом.

В этот раз мы встретились, когда голосование за блогера Малишевского было в самом разгаре. И, конечно, Виктору хотелось победить, хотя соперники были очень сильны. Но о The Bobs, номинации во второй раз и даже о самом блоге мы не говорили. Зато затронули много других тем.

О шаблонах и тренинга  

- Витя, мне кажется, ты не очень охотно соглашаешься на интервью. Могу только предположить, что тебе сложно разговаривать с коллегами. Хотя, знаешь, мне тоже сложно с вами говорить. С коллегами всегда больше волнуешься. Боишься упустить что-то интересное, что-то, что твой собеседник, будь он на твоем месте, обязательно бы спросил.

- Да нет, не в этом дело, просто, когда читаешь готовое интервью, понимаешь, что уже столько раз отвечал на эти вопросы. Одно и то же, одно и то же…

- Ну, это я могу понять. В июле «Медиакритике» будет четыре года. И мне иногда кажется, что мы уже обо всем по десять раз написали. А ничего не меняется. И опять надо писать. И порой такое ощущение, что стоит уже закрываться…

- Если ничего не меняешь – да.

- Но, с другой стороны, есть такие «звоночки», когда ты понимаешь, что что-то с мертвой точки сдвинулось. И в этом – твоя заслуга.

- Да, у меня так с тренингами. Мое самое главное условия для проведения тренинга: у вас что-то должно поменяться. Мы сразу устанавливаем, что именно. И если после тренинга это не поменялось, я больше туда вообще никогда не приеду.

- Может еще и деньги возвращаешь?

- Уже думал над этим (смеется). Если бы у меня тренинги были поставлены на поток, то я бы на одном – зарабатывал, и отдавал бы эти деньги тем, кто после тренинга ничего не взял из него. Хотя, я ж время свое все равно трачу.

- Ты говорил, что всегда был против тренингов, когда приезжают и учат журналистов писать заголовки и лиды…

- Ну, да. Они не нужны вообще. Это настолько примитивная работа… Но, когда ты против, против, против, потому что оно не нужно, не нужно, не нужно, а потом делаешь тренинг в редакции, видишь, что после ничего не поменялось, и думаешь: «Господи, может, надо было с заголовков начинать?»

- Ты часто сейчас ездишь с тренингами в редакции?

- Нет, меня уже давно никуда не приглашали. Рынок-то у нас слишком узкий, а у меня еще и условия, что мне должны платить деньги сами редакции, а не через посредников-меценатов…

- Так может у тебя ценник большой.

- Да ну! Я тут узнал, за какие деньги к нам западные тренеры приезжают. Да и некоторые наши ездят по редакциям, рассказывают, как можно в интернете зарабатывать и просят «штуку» за свои знания.

- Ой, мне кажется, эту тысячу в редакции потом и за год не отработают!

- В том то и дело. Но кто-то ж заказывает их. И платит.

- Главное в этом деле – мотивация. Может именно ее и не достает тем редакциям, которые вроде везут к себе тренера за тренером, а все равно стоят на месте.

- Мне кажется, они должны понимать, что именно они хотят сделать. Я часто вижу, как журналисты получают тему, но не понимают, что хотят сделать. Типа, что-то я там начну, и как-то это получится. И потом они выстраивают свою статью в том хронологическом порядке, в котором звонят чиновникам. То есть, понимаешь, нет такого, что ты сделал одно, второе, третье. А потом посмотрел, что у тебя есть, решил, как это все будет выглядеть, и собрал текст. Журналисты просто пишут о том, как и кому звонят, какие ответы получают…

- О да, люблю такое начало: «На прошлой неделе в редакцию позвонила баба Катя…»

- Теоретически это нормально. Ты ж, когда сам над темой работаешь, так и делаешь. Но зачем читателю эти знания «кухни»?

- А еще мы любим рассказывать читателям, почему у нас что-то не получилось.

- Ну, иногда это может быть интересно. Если нет другого. Но дело ж в том, что такой диалог-отказ можно один раз поставить, второй, а потом же все поймут, что ты работаешь на диалоги (смеется). Серьезно, я не знаю, что надо делать, чтобы в редакциях что-то поменялось. В принципе, есть же у нас очень хорошие, но даже там не всегда люди могут сформулировать, чего хотят.

O читателях

- Слушай, я вот сейчас ломаю голову над тем, для кого журналисты создают свой контент, кто все эти люди и зачем им журналистика? Не развлечения в соцсетях, не пропаганда, не фейки, а именно что качественная журналистика. Ты вот когда свои блоги пишешь, ты думаешь о том, кто их будет читать? Это тебе мешает? Помогает?

- Ну, конечно, думаю. Правда, меня не сильно-то и читают, если честно.

- Ну как не сильно? Ты ж вон вошел в список десяти авторов Фэйсбука, на которых надо непременно подписываться!

- О, это прекрасная история. Кто-то написал: «Надо подписываться». И вдруг на меня резко стали подписываться люди. И я сначала решил, что это какие-то боты по десятку в час идут и подписываются. А нет, нормальные люди. Я бы их зафрендил, если бы попросили. Но им сказали «подписываться» и они подписались. Не лайкали, не читали…

- Ого-го какая сила медиа!

- Ага, только они ж читать меня не будут. Если они ничего не лайкнули, не оставили комментарий, то я их ленте просто не появлюсь никогда. Но это ладно! Но они ж даже не пошли глянуть, что это за блог такой. Я потом подумал и написал: «Ну так чего ж вы подписываетесь. Давайте, что ли попробуем подружиться». И они стали дружить. Такие зомби, которым, что скажешь, то и сделают. Давайте сегодня подпишемся? А завтра – почитаем?

- А послезавтра – порисуем?

О том, как читать новости и каким новостям верить

- Не знаю, как ты, а раньше я пользовалась RSS-подписками. И практически в режиме реального времени видела, кто первый ее опубликовал, как она стала кочевать по сайтам. А сейчас – у кого первого в соцсетях увидела, тот для меня и автор, и источник. Часто, дальше соцсетей и не иду даже.

- Ну, так это ж тоже такая грамотно составленная RSS-лента. Сами соцсети ж ничего не пишут. Лишь репостят работу журналистов. В этой связи мне вот интересна история со сбитым гаишником в Минске. Вот два дня все соцсети гудят, обсуждают, но никто не знает, что там произошло на самом деле. И это при том, что в нескольких шагах от перекрестка, на котором все произошло, находятся и «Минские новости», и «Наша нива». Чуть дальше –  «Комсомолка». А теперь посмотрите, кто был реально на месте происшествия? Когда там байкер, который сбил человека стоял. А у него в шлеме был видеорегистратор. Но никто не подошел. И не взял запись. Теперь у каждого своя версия, которая меняется день ото дня. И никто не понимает, что происходит.

- Или вот история с кикбоксером, которого якобы уволили из сборной и не берут на соревнования. Сначала все медиа стали писать об этом, потом – о том, что неравнодушная общественность за сутки эти деньги собрала. А потом… Потом вдруг выяснилось, что его никто и не увольнял. И он сам принял решение. И что деньги эти ему не нужны, и он отдаст их на благотворительность. В общем, до того момента, пока этот кикбоксер не заговорил, его ж и не спрашивал особенно никто, что происходит вообще…

- Но зато тему все отработали.

О белом шуме и переменах

- Вообще, знаешь, сейчас в медиа очень много белого шума. Взять, к примеру, украинцев. Сколько у них крутых проектов о коррупции, о Януковиче и прочих? Очень много. А коррупции меньше не становится. Это о влиянии медиа и о том, кто кого использует. Вроде все прозрачно, но все равно ни хрена ничего не прозрачно.

И украинские журналисты получат  свои премии за классные проекты. Уже получили и еще получат. А в стране ничего не меняется.

- По-твоему, главная задача журналистов – поменять что-то в своей стране?

- Нет. Я больше скажу, журналисты и не могут думать о том, чтобы что-то поменять в стране. Они просто должны рассказывать о том, что происходит. Вот это задача. Ну и самим меняться. Потому что нельзя говорить, что в стране ничего не меняется, власти – не меняются, но самому не меняться.

- Но смотри, нельзя ж сказать, что наши коллеги не хотят меняться. Столько новых площадок появляется, тренеры к нам зарубежные едут пачками, Пресс-клуб, опять-таки, открылся. Значит, есть востребованность. Значит, есть возможность учиться, расти…

- Сейчас вот модны курсы инфографики. А где инфографика? Знаю, очень много журналистов ходили в Школу инфографики TUT.by, а выхлопа – нет. Они вроде научились, вроде создали учебные проекты и… вернулись в свои редакции. Мне, если честно, кажется, что инфографика у нас вообще очень сильно переоценена. Ее особенно никто не просматривает, а времени на нее уходит много.

- Примерно также дела обстоят с журналистскими расследованиями…

- Да, оно того не стоит.

- Может, потому, что такие проекты ничего не меняют? Не получают реакции властей? Не приводят к тому, что кто-то лишается занимаемых должностей, кто-то идет под суд. Вот ты видел, кто в этом году получил Пулитцера? Там есть классный проект журналистов о том, как используется рабский труд для добычи морепродуктов к американскому столу. Резонанс был большой. Аресты, конфискации, освобождение тысяч рабов. Что-то мне кажется, у нас такое просто забылось бы на второй день после публикации.

- Ну, я вообще не очень помню, чтобы наши журналисты что-то такое делали.

- Ну как же, было ж у нас когда-то похожее про путешествие колоска из чернобыльской зоны и превращение его в хлеб на нашем столе. Лет пять назад делали такое, к годовщине взрыва.

- Это самое простое дело – написать что-то к годовщине. Тот же белый шум. Мы сегодня все тему отработали, и завтра все забыли.

О блогерстве и игре с властями

- Я вот смотрю со стороны и вижу, что белорусские блогеры сегодня, скажем так, неплохо устроились. То они едут пить пиво, то им на дом пиццу и другие ништяки везут, то они дружно в усадьбах отдыхают. Не знаю, работают они сугубо за еду, или в карман что-то перепадает… А как дела у блогера Малишевского в этом плане?

- Не знаю, удается ли им монетизировать свою деятельность, но кому-то – наверняка. Мне в этой связи интересно, что рынок рекламы, вроде как, меньше становится, а блогеры при этом делают вид, что они очень круто там зарабатывают. И им сразу как-то веришь. Хотя, ты ж наверняка видела историю этой девушки, которая на фэшн-блоге заработала несколько миллионов долларов. И это ж понятно, что на нее работает целая команда, визажисты, стилисты, фотографы. И все это стоит немалых денег. И это, конечно, ни разу не блог, хотя они себя так позиционируют. Но это пиар, это обман. Это не девушка, которая делает сэлфи на мобильный.

- Ок, похоже, признания от Виктора в крутых заработках на блоге я не дождусь. Тогда может поговорим о твоей игре с властями, обо всех этих бесконечных запросах-вопросах во все министерства, о штудировании официальной статистики. Ты, правда, такой доставучий со стороны. Сидишь – строчишь. Цифры сравниваешь…

- Ну, слушай, это ж интересно. Правда, вот жировки увеличились в разы. И что? Журналисты стали разбираться, что к чему? Написали новости, получили жировки, пошли и оплатили. А откуда цифра взялась? Как начислили? Где эти счетчики? Тишина.

Я могу уже тренинг делать, как общаться с госорганами и как писать запросы. Потому что причина 80% отказов в информации журналистам – неправильно сформулированные вопросы. Бывает, конечно, что и я получаю ответы, с которыми я просто ничего не могу поделать. Такие хорошие отмазки. Вот, например, последний классный ответ мне звучал так: «Извините, но информация об этом уже была». Понимаешь? Я бы так всегда отвечал! А ведь я запрашивал конкретные данные на конкретное число. Правда, и с этим можно бороться. Просто пишешь: «Я нашел в публичных данных вот эту информацию на такое-то число. Соответствует ли она действительности или нет?» И они должны ответить.

- Вся наша жизнь – игра….

- И каждый раз игра, с элементами троллинга. Некоторые запросы я просто делал, чтобы понять, как с ними вообще можно общаться. Как они отвечают. Любимый мой вопрос Конституционному суду о том, к какой ветви власти относится Президент, и является ли он источником власти. И в ответ мне посоветовали нанять… адвоката. Вот так и написали, мы не можем трактовать Конституцию (Конституционный суд!), но советуем вам обратиться даже не к юристам, в адвокатам. Вообще, писать же можно куда угодно. Я делал запрос в Администрацию Президента России, когда Лукашенко дали Орден Александра Невского. Тогда в Указе написали «президенту Республики Белоруссия». Ну, я и спросил. И об этом же спрашивал наш МИД, когда мы заключили договор о кредите с Россией, там тоже была «Белоруссия». И у меня есть ответы и оттуда, и оттуда. Лежат пока.

- Ох, и сложная эта работа антижурналиста.

- А это, кстати, как раз элемент журналистики – запросы. Разница лишь в том, что мне интересно – и я делаю запрос. Вижу, что вообще никто не спрашивает, и спрашиваю. Я мог бы просто написать гневный пост. И все бы согласились. И еще бы и комментариев оставили. Вот сформулировал бы вопрос, повесил его в воздухе и достаточно. Но это ж уже не журналистика.

Вообще, я тебе сейчас расскажу, что такое журналистика. Вот если бы я в день, когда Лукашенко сказал о чем-то, взял телефон в Министерства профильные, в Администрацию, еще куда-то и взял комментарий по «горячим» следам, то это была бы она. Оперативно и многим.

У меня же есть право всего на один выстрел: задать письменно вопрос и получить на него письменный ответ. И я не контролирую, что они там напишут. А журналист может, когда он с ними разговаривает по телефону, или на пресс-конференции, или на сессии Парламента. Задать один вопрос, второй, третий, что-то уточнить. Это – журналистика.

А право на один выстрел – это вообще какая-то фигня. Это как сесть перед Президентом на пресс-конференции и иметь возможность задать ему только один вопрос, выстрелить единожды, зная, что он будет «отстреливаться» в тебя очередями.

- И все равно идешь и задаешь…

 

О теориях и умении задаваться вопросами

- Очень многое, из того, что я пишу, это проверка теорий. Я могу проверять какие-то цифры. Вот, допустим, налог на автомобили. Ты ж его заплатила?

- Да.

- Знаешь, куда он должен пойти?

- Теоретически, говорят, на развитие дорог. Но я ж не могу проверить?

- Правильно, не можешь. А теперь давай проверим? Давай узнаем в Минфине, сколько собрали налогов этих за год. А у Министерства транспорта, сколько на дороги пошло. Дважды два четыре. Теоретически можно так очень много чего делать. Запросы – ответы. Мы так могли даже оспорить последние изменения в закон «О СМИ».

Я проследил, как этот закон попал в парламент. Он попал туда за три дня до окончания сессии и был рассмотрен сразу в двух чтениях. А регламент предписывает, что законопроект должен поступить в комиссию за столько-то дней, должен быть рассмотрен там, потом комиссия должна дать свое заключение, потом – в парламент. Там все расписано по дням. И вот у нас есть номер этого закона и дата поступления его на рассмотрение в парламент, у нас есть вся информация, как его рассматривали в обеих палатах. И доказать, что его приняли с нарушениями регламента – легко. Кроме того, когда он принимался, заключение профильной комиссии, которое должно быть обязательно, не раздали журналистам. Скорее всего, его просто не было. Я сделал запрос в профильную комиссию: хочу почитать заключение.  Мне ответили, что это документ внутреннего пользования и не касается непосредственно блогера Малишевского, его могут не предоставить и не предоставляют. Ну и хорошо. Если бы они мне его дали, значит, он – есть. А не дали – нет. Ну не могут же они дать мне то, чего нет? Я вновь написал, сказал, что это касается меня напрямую, у меня есть сайт, блог, а там, в поправках, как раз про это…

В общем, мне ответили, что все-таки ничего не дадут. Мне дважды на совершенную формальность ответили отказом. И теоретически я сейчас могу обратиться в суд и потребовать заключение в суде. Но, по хорошему, этим же не я должен заниматься, доказывать, что правки в закон приняты с нарушением, а правозащитные организации, бажи и прочие.

- Слушаю тебя и прямо верю, что блогеры и журналисты могут горы свернуть. Но ведь большинство коллег, на мой взгляд, просто не заточены под такое копание.

- Но любой журналист должен быть заточен! Я ж общаюсь с журналистами, вижу, в чем они сильны, а в чем – просто не подозревают, что сильны. Ну и есть еще такое понятие «тонуса». Все равно вся журналистика сводится к вопросам, ты задаешь вопросы самому себе, и если ты идешь на репортаж и не задаешь вопросы самому себе, то он у тебя и не получится. Если ты идешь на историю какую-то и не задаешь вопросы себе, то и история у тебя не получится. Если ты не задаешь вопросы себе, то цифру увидишь и дальше пойдешь, не заметишь, что она как-то играет. То есть для журналиста главное – быть в тонусе. Уметь задавать себе вопросы. И если ты приходишь в магазин, что-то покупаешь и просто идешь дальше, не глядя на какую-то цену, все – ты перестал быть журналистом.

- Серьезно? Ты так в магазин ходишь?

- Да! У меня очень много тем оттуда принесенных. Я даже думал, что и по магазинной журналистике можно тренинги делать. Вообще, у хорошего журналиста не может быть недостатка тем. У меня вот их сейчас – 7-8, над которыми работаю. Но я ж, как ты помнишь, не журналист ;)

 

Mediakritika.by поздравляет антижурналиста Виктора Малишевского с присуждением ему престижной премии The Bobs в номинации «Лучший русскоязычный блог»

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: