Вы здесь

Почему в Беларуси нет четвертой власти?

Кто-то скажет, что ответ на поверхности: потому что в Беларуси власть – это 3 в 1. А четвертый ингредиент нужен только для того, чтобы залить эту смесь и от души перемешать. Но объяснять причины явлений только внешними факторами – значит думать слишком инфантильно и безответственно.

Посмотреть на эту проблему глубже мне помогла стажировка в журнале «Новое время» в Киеве по программе Media Development Foundation. В течение месяца я наблюдала за украинскими коллегами и пробовала понять, почему две страны с примерно равными условиями на старте спустя 25 лет оказались такими контрастными.

Чтобы вы не забросали меня камнями после того, как дочитаете материал до конца, сразу скажу, что буду осознанно много обобщать и утрировать. Потому что на контрастах часто становятся понятны неочевидные вещи. И да, мне очень симпатична ценностная система украинцев, поэтому сохранять объективность трудно. Но я постараюсь.

В беларусской журналистике мне особенно болят две проблемы. Одна из них связана с качественным состоянием СМИ, вторая – с функцией, которую они выполняют. Говоря о качественном состоянии, имею ввиду комплекс неполноценности, от которого страдает наша журналистика, а заодно и общество в целом. А под функцией понимаю роль, которую СМИ играют в жизни страны. Скорее всего, вторая проблема – это косвенное следствие первой. Мне больно от того, что вместо того, чтобы влиять на общество, беларусская журналистика его развлекает. Я верю в СМИ, которые выполняют функцию жандарма в стране, но не уверена, что даже в среднесрочной перспективе это случится с Беларусью. А вот Украина движется в этом направлении очень уверенно.

Что ж, теперь о причинах, внешних и внутренних.

 

Информационное поле фонит

За месяц, который я провела в Киеве, здесь подал в отставку премьер-министр, и сформировалось новое правительство. Президент Порошенко поздравил нового премьер-министра Владимира Гройсмана букетом цветом (ничего личного – просто традиция), за что получил пару десятков оплеух от всех влиятельных СМИ и спустя несколько дней отреагировал извинениями за лишний официоз и пообещал, что больше так не будет. Была запущена бета-версия блокчейн-аукциона по продаже недвижимости и земли (на минуточку, первая в мире). Вдвое подорожал газ и горячая вода. РФ узаконила геноцид в отношении крымских татар, и запустила репрессивную машину на аннексированной территории. Киев начал переговоры с МВФ и в первый же день достиг договоренности о принятии восьми новых законов, один из которых касается снятия запрета на приватизацию стратегически важных предприятий.

Тем временем в Беларуси президент традиционно обратился к народу, пожалуй, с самым скучным посланием, которое, кажется, впервые не растащили на цитаты и мемы. В магазинах появились двойные ценники. Следственный комитет усомнился в стойкости вестибулярного аппарата Паши Добровольского, а СМИ с упоением тиражировали новость о том, как «недостойно» Светлана Алексиевич распоряжается «упавшим с неба» миллионом. Единственное, что нас роднило в этом месяце – очередные Минские переговоры и годовщина Чернобыльской трагедии.

Информационное поле – это первое качественное отличие реальности, в которой работают украинские и беларусские СМИ, во многом оно и определяет традицию журналистики в двух странах.

Беларусская журналистика работает в условиях информационного голода, который можно объяснить по-разному. С одной стороны, в стабильном болотце объективно редко что-то случается. С другой, в открытом доступе находится недостаточно информации для того, чтобы позволить СМИ оторваться  от попсовости и начать, например, проводить расследования (когда украинские коллеги задавали вопрос: «А как у вас с журналистикой расследований?», ничего не оставалось, как опустить глаза и поковырять носочком обуви в полу. Для них же это – часть повседневной работы). И, наконец, страх, который живет внутри большинства – от студентов до бизнесменов – и превалирует над чувством «годнаcці», гражданского долга и здорового патриотизма (это когда желаешь лучшего будущего своей стране и вставляешь свои пять копеек в ее историю). Такие особенности национального менталитета лишают журналистов еще одного важного источника информации – от инсайдеров.

Украинское общество на всех уровнях открыто к диалогу. Поэтому украинским журналистам не знакома ситуация, когда ты месяцами пытаешься достучаться до того, кто сидит за дверью чиновничьего кабинета или занимает высокий пост в серьезной компании. Да, источники информации могут врать, выкручиваться, пробовать использовать журналиста в своих интересах, запутать и накормить недостоверной информацией, но никогда не ответят игнором.

Все это объясняет (но ни в коем случае не оправдывает) ситуации, когда голодные беларусские журналисты начинают жарить факты из той капли информации, которая вдруг падает на них как манна с небес, ведь интуитивно они подозревают, что на самом-то деле тем и призваны заниматься – нести свет в массы, так сказать. Но ведут себя как слоны в посудной лавке, да. А заодно себя дискредитируют и делают обществу прививку от уважения к СМИ.

 

Свобода – внутри

Еще одна причина, которой часто объясняют отсутствие качественной журналистики – степень свободы, отведенной государством журналисту. Мол, что поделать, «не мы такие – жизнь такая», вот было бы у нас реализовано право на свободу слова, тогда бы мы расправили плечи. Задалась вопросом, а как же выглядит свобода слова в Украине. Во Всемирном индексе свободы прессы за прошлый год она занимает 129 место, Беларусь – 157. Согласитесь, что когда твой вес перевалил за центнер, 10–15 кг картину не меняют. Более того, Международная неправительственная организация Press Emblem Campaign (PEC) отнесла Украину ко второму уровню опасности для журналистов, вписав в одну строку с Россией, Турцией, Колумбией, Эквадором, Египтом, Индией и Ираном. То, что в Украине быть влиятельным журналистом опасно доказывают и сводки новостей. Совсем недавно здесь разгорелся скандал, в главной роли с Савиком Шустером и украинской службой занятости, которая лишает журналиста права на работу в Украине. Год назад во дворе своего дома в Киеве был расстрелян журналист, публицист и телеведущий Олесь Бузина. А пару недель назад в Крыму на пятерых украинских журналистов были заведены уголовные дела за то, что те сливали информацию о ситуации на аннексированной территории в украинские СМИ (уверена, что делали это с полным осознанием опасности).

То есть дело-то действительно в свободе, но не в той, которую должен добрый государь принести на блюдечке, а той, что внутри. В свободе как фундаментальной ценности и мотиваторе, который двигает к достижению цели и помогает пробиваться через дебри бюрократии, закрытость собеседника и страх за собственное благополучие. Поэтому украинцев (как гражданское общество в целом, так СМИ в частности) не заставить быть рабами ни рублем, ни страхом за свою жизнь.

А когда несвободен внутри, то окажись ты с развязанными руками в условиях широких возможностей, воспользоваться ими не сможешь. Это я сейчас и о себе говорю. Я прихожу в «Новое время» и вижу – вот же она свобода, забирай. Здесь ты можешь договориться на интервью хоть с министром, можешь задавать ему неудобные вопросы. А если игра стоит свеч, можешь даже не согласовывать текст (кстати, в Верховной Раде сейчас ждет своего часа закон, который официально позволит журналистам перед публикацией не спрашивать разрешения у источника информации). В открытом доступе доступны террабайты информации, которые ты можешь использовать для расследований, и несколько десятков контактов, которые коллегам сливают инсайдерскую информацию. А я сижу, смотрю на эту свободу и думаю, что-то вроде: «Это все мне? Правда, что ли можно? А что с этим делать?».

 

Комплекс неполноценности

Сложно сказать, что в Украине появилось раньше – уважение к СМИ со стороны общества как к авторитету или правильное позиционирование себя самими СМИ и качественная работа, сформировавшая доверие и ценность. Но по итогу имеем то, что украинские журналисты убеждены в важности работы, которую делают, а общество ее с благодарностью принимает. Ведь она и правда нужна, нужна, чтобы вместе построить новую жизнь.

Ситуация в Беларуси прямо наоборот. Наша журналистика похожа на подростка, который страдает комплексом неполноценности, требует постоянной подкормки лайками и репостами и доказывает читателям, что он себя вообще-то не на помойке нашел! Конечно же, проблема двустороння: в нашем обществе не сформирована ценность СМИ, как партнера, с которым оно решает общие проблемы (хотя, нужно признать, что в этом направлении подвижки есть, но уровень проблем, которые общество готово решать вместе, отличается от того, что есть в Украине). Изданию нужно сильно выпендриться, удивить и эпатировать, чтобы сформировать впечатляющий пул постоянных читателей (иначе рекламодатель не придет). Или сидеть на гранте, иначе окупаемости не видать. В Украине для того, чтобы тебя читали достаточно быть актуальным, независимым и не джинсой. Несмотря на совершенно иной уровень конкуренции на рынке (около 40 крупных изданий). И писать о политике. Потому что политика волнует всех украинцев. Волнует так, что они размышляют вслух о том, как сделать свою страну фундаментально лучше, даже в кафе за обедом.

Беларусский электорат волнуют проблемы другого уровня, то, что на поверхности – стабильная зарплата, соцпакет, цены в магазинах, субсидии от государства… Этим я пытаюсь оправдать многие редакции, которые видят свою миссию не дальше, чем в том, чтобы развлекать толпу. Ты им зрелища – они тебе хлеб.

Интересно, что проблема окупаемости СМИ для украинского рынка до недавнего времени не стояла вообще. Многие издания стартовали на капитале инвестора, а потом вполне уверенно могли себя чувствовать на деньги рекламодателей. Но сейчас, когда рекламный рынок сжимается, наши коллеги начали подумывать о том, что одними рекламодателями сыт не будешь. «Ивенты и спецпроекты – единственный способ заработка сегодня», говорят они с трепетом, который всегда испытываешь, ступая в неизвестность. Пожалуй, это был единственный момент во время стажировки, когда мне хотелось раздуться от гордости. Выживание на рынке, это мы умеем! 80 lvl.

 

Когда не все равно

И еще одна особенность, которая восхищает и о которой нельзя промолчать. Украинская реальность сегодня – это дискуссия с участием гражданского общества, элиты, экспертов, власти, бизнеса. Этой стране глобально не все равно, каким будет ее завтра. И эта «небайдужiсть» чувствуется на всех уровнях. Украина пробует, разочаровывается, встает, отряхивается и идет дальше. В этом контексте СМИ играют роль если пока не жандарма, то, как минимум, объединенного общей целью партнера.

Ирина Горбач специально для Mediaktritika.by

Оценить материал:
1
Средняя: 1 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: