ОБ АВТОРЕ

Журналист, блогер.

Окончила журфак БГУ в 2011 году.

Журналист. Работает в команде портала мнений KYKY.org, автор Mediakritika.by.

Работала обозревателем по культуре БелаПАН, главным редактором Holiday.by.

Ведет блог

Вы здесь

Саша Романова: В книге про Марцева я старалась отстоять каждое слово

В фокусе

Главный редактор KYKY.org Саша Романова написала книгу про Петра Марцева. Известного и влиятельного бизнесмена и издателя («БДГ», «Имя») не стало 13 сентября 2014 года. Острый лейкоз.

В 2009 году Саша, которую только что уволили из «Добермана», совместно с Петром задумала написать провокационную и честную книгу о бизнесмене. Без купюр и с крепким словцом. Саша начала два-три раза в неделю приходить в офис Марцева с диктофоном. Он рассказывал молодой журналистке про «лихие 90-е», работу в вечерней школе и закулисье журналистской и политической жизни. 

Книгу Саша писала восемь лет. Получились не мемуары, не биография и не журналистское расследование. Получилась книга «Осторожно, Марцев». Какого она жанра, пускай решает читатель. Как велась работа над изданием, кто и зачем должен прочитать книгу о Петре Марцеве?

Об этом Mediakritika.by расспросила Сашу Романову. 

- Саша, книга называется «Осторожно, Марцев!» Кому и почему нужно быть осторожным? 

- Это название придумал Владимир Цеслер, к которому я обратилась за дизайном обложки. Причем, книгу он не читал. Я ему вкратце рассказала, что она про бизнес, про то, как Петр оказывался в разных непростых ситуациях, и Цеслер сказал: «Осторожно, Марцев!» Потом он придумал знак, на котором рубленым шрифтом написал «Марцев». Хотел, чтобы сверху было как будто фломастером дописано слово «осторожно», но я думаю, что это уже лишнее. Сам «кирпич», знак стоп, уже говорит нам об опасности. Название имеет два значения. С одной стороны, Марцев, будь осторожен, не вляпывайся в разные истории, но осторожными нужно быть и нам: человека не стало, а он возвращается и рассказывает порой не самые приятные, провокационные вещи…

У нас было еще одно рабочее название книги. Когда ты работаешь с такими людьми, как Владимир Цеслер и Валентин Акудович, они говорят вещи, после которых ты долго не можешь прийти в себя. Валентин Васильевич вообще гений заголовка («Диалоги с Богом», «Код адсутнасці», «Разрушить Париж»). Когда он думал над названием для моей книги, вышло: «Марцев. Монолог с перерывом на смерть». Я сидела и думала: «Ого!» В этом названии есть нечто запредельное, экзистенциальное, магическое… Но сама книга не такая, она живая, в ней нет смерти. Название Акудовича из разряда "копытом по морде", оно могло бы и отпугнуть читателей, потом что о смерти никто не хочет думать. Друзья, которых я опрашивала, сказали, что самое мощное - именно это название книги, но все же я остановилась на другом. Знак «кирпич» – это хороший выход. 

 

Родные у Марцева потрясающие. Они ничего не меняли, не выбрасывали.

- Корректор книги – дочь Петра Елизавета Марцева. Как ты связалась с его семьей? 

- Они сами вышли на меня. Сразу после смерти Петра я опубликовала на КУКУ первую главу книги – про его детство. Мне написал близкий друг и сказал, что с ним связалась мама Петра и назвала этот текст лучшим из всего, что она читала про сына. Я подумала «О боже. Мама!» Я поехала к ней, мы беседовали и я писала о детстве Петра с ее слов. Работали так: я писала 20 страниц, отправляла его родным, они вносили правки: у дедушки не та должность, номер дома другой, правили фактические вещи. На такую работу мы потратили полгода. 

Они ничего не меняли, не выбрасывали. Какие-то вещи просили убрать, но я объясняла, почему это важно для читателя и мы приходили к компромиссу. Я старалась отстоять каждое слово. Родные у него – классные и понимающие люди. Маме 86 лет, но она невероятно современная. Я даже не представляла, что человек из того поколения может быть таким понимающим! Недавно я сказала ей об этом, на что она мне ответила: «Саша, ну я же Петина мама…»

А Лиза, его дочь, сама предложила помощь в вычитке текста. У нас два корректора на самом деле, но вторую девочку, Лиду Наливку, я незаслуженно обидела, не указав ее в команде проекта на Улее. Они обе читали текст дважды, я сама читала его тридцать тысяч раз, описок было много. Объем большой и от них невозможно избавиться. Это моя боль. Перечитываю книгу сейчас и все равно вижу какие-то огрехи. Когда Лиза предложила помощь, я с радостью согласилась, потому что понимала, что ей будет приятно участвовать в создании книги про отца. 

- Ты говорила, что в книге есть некие допуски, в комментариях под опубликованными главами читатели выискивают неточности. Насколько это книга документальна или ее стоит воспринимать как художественную литературу? 

- В предисловии к книге я говорю, что ее ни в коем случае нельзя воспринимать как журналистское расследование. Это литературное произведение, и Марцев становится литературным героем. Книга – это разговор, неформальная беседа, а факты – это факты. Если все вычищать, перепроверять, от книги ничего не останется. Это очень веселая и живая история про яркую личность с безумно насыщенной жизнью. И я хочу, чтобы через двадцать-пятьдесят лет у белорусов осталась именно она, а не сборник статей в архиве. Конечно, я придерживалась исторической правды, дергала его знакомых и коллег, расспрашивая и уточная даты, имена и другие детали.

«Марцев» - это не документальная проза. Такого формата вообще еще нет, такого не делал никто. Это не мемуары, не биография, это что-то иное. И мне очень интересно, как книга пойдет и будет восприниматься читателями. Литература очень сильно меняется. Сейчас все внимание направлено на яркие и захватывающие человеческие истории. От писательской выдумки и красоты слога литература идёт к живому непридуманному формату. Другой на моем месте, возможно, написал бы что-то иное, воздвигнув фигуру Марцева на пьедестал. Мне же хочется сохранить весь живяк, который у меня есть, показать Петра таким, каким он был при жизни. Я экспериментатор и книга для меня своего рода эксперимент. Это классный прецедент, такого еще не было. Думаю, сам Марцев одобрил бы такой формат книги. 

 

«У Марцева и у меня было совершенно депрессовое время»

- Но он сам не хотел выпускать мемуары?..

- Да, вообще не хотел. Вчера я как раз вспоминала наш с ним разговор о книге. Я ему говорила: «Петр, книга крутая получатся!» А он мне: «Правда? Ты так думаешь?» Он был скромным человеком. Все время, когда я напоминала про книгу, отмахивался, говорил: «Потом, потом, еще успеем»…

- Почему он вообще согласился рассказывать о себе и своей жизни?

- Я не знаю. В 2009 году у его компании был сложный период, выпуск газеты был приостановлен. У меня было абсолютно депрессовое время - сразу после ухода из «Добермана». Мы были знакомы с Марцевым еще тогда, когда я работала в журнале. Я носила ему номера, спрашивала совета. Он говорил, что все там неправильно, советовал, как переделать. Наверное, ему хотелось, если не самому делать убойную газету "Имя", то видеть, что кто-то ещё живёт и дышит этим. А тут к нему приходит молодая журналистка с горящими глазами… Мы сидели в News caf?, и я говорила, что хочу на следующую обложку номера – Павла Лунгина. На меня все смотрели как на сумасшедшую, а через месяц я приходила с номером, на обложке которого был Лунгин… Если бы я сейчас видела, что кто-то из вчерашних студентов так с огоньком маньячит, я была бы впечатлена. «Доберман» - это же была совершенная авантюра. Потом пришел кризис 2008 года, рекламы практически не стало и руководство журнала, чтобы спасти издание, поменяло меня на Дениса Клевитского. А я обиделась и ушла. Марцев обмолвился как-то, мол, надо нам с тобой, Саша, книгу написать. А я же заноза: раз сказал, давай делать.

- Кто должен прочитать книгу? Кто та тысяча, для которой будет издан первый тираж издания? 

- Это белорусы, которые хотят узнать, как формировалось наше государство. С 80-х, когда начала разваливаться страна, до нулевых. Когда это все рассказано через личную историю, ты сразу представляешь себя на месте человека, который жил в то время, вспоминаешь, что у тебя было в те годы. Это книга о стране, в который мы живем сейчас. Как она получала свою независимость, какие были «терки» на верхах, ведь Марцев был не из простой семьи и имел доступ к тем дядькам, которые обсуждают закулисные игры в кулуарах, и к которым ты никак не пролезешь.

- Искать деньги на издание книги через краудфанговую площадку «Улей» было твоим принципиальным решением? Хотела, чтобы книга о Марцеве была издана на народные деньги? 

- Нет, меня уговорили разместить там проект. Поначалу я думала издавать книгу «для своих», сделать ограниченный тираж и подарить ее тем, кто был знаком с Петром. А потом, когда начала работать над изданием, поняла, что история стоит того, чтобы её прочли молодые люди, вообще не знающие, кто такой Марцев. Поскольку спонсоры в очередь не выстраивались, я решила опубликовать книгу за деньги, которые соберу самостоятельно при читательской поддержке. Меня подкупила система предзаказов книги, которая действует на «Улее». Еще до выпуска книги буду понимать, какое количество людей ее получит. О книге про Марцева должно узнать максимальное количество читателей. Раз я поставила такую цель, так и будет.

- Что в той главе, которую получит читатель, заплативший на «Улее» 15 миллионов? 

- О, в этой главе – самая темная часть истории Марцева. Даже не знаю, как определить, почему она такая прекрасная… Для того, кто ее купит, мы сделаем специальное приложение – Игорь Юхневич, который верстал издание, оформит ее как часть книги. Было бы здорово, чтобы она вышла через пару лет вообще без правок. Но пока это невозможно.

- Чувстсвуешь ли ты себя писателем? 

- У меня уже есть две книги с моими рассказами, поэтому закрывать гештальт «я писатель» нет потребности. У меня есть наполовину написанная своя собственная книга. Я думала, что она будет опубликована гораздо раньше, чем книга «Марцев», но вышло иначе. Никто не мог подумать, что Петр, этот гениальный человек, проживет так мало. 52 года – это вообще ничто.

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: