Вы здесь

Максим Бутченко: «Факты в моих книгах - журналистика, а по форме это литература»

Интервью

15 сентября в Пресс клубе Беларусь прошла встреча с украинским журналистом и писателем Максимом Бутченко. Автор презентовал две свои книги о войне на Донбассе: «Художник войны» и «Три часа без войны». Журналист «Нового времени» и писатель рассказал о социо-экономических причинах конфликта на востоке Украины, а также о том, как писались книги, реальных прототипах, фактах и немного о литературном процессе. Mediakritika.by предлагает конспект встречи с самыми интересными с точки зрения журналистики и литературы моментами:

«Я родился в семье преподавателя и несостоявшегося художника, который пошел работать на шахту. Через три дня после получения паспорта я уже сам работал на шахте. Это была обычная судьба рядового 'донбассянина'. Я был рабочим, инженером… И в какой-то момент, когда мне уже было за 30, понял: либо сейчас, либо никогда. Пошел учиться заочно на журналиста. Надо мной все смеялись.

Тут нужно понимать, у людей на Донбассе особый менталитет. Люди, которые не работают руками — не работают. А так как журналисты не работают руками, было тяжело это все стерпеть.

Я ушел в никуда. Поехал в Киев, хотел там устроиться, но закончилось это неудачно и я вернулся на Донбасс. Затем работал на сайте и в 2010 году попал в журнал «Корреспондент» - одно из ведущих изданий Украины. Это было чудом, ведь я был парнем, который только вышел из шахты и не имел ни образования, ни опыта.

Когда на Донбассе началась война, журнал «Корреспондент» купил олигарх. Через полгода образовался журнал «Новое время» - это фактически наследник «Корреспондента». Это было через полгода после Майдана. Мы его пережили очень тяжело. Но мы, в Киеве, были воодушевлены. А в это время на Донбассе люди были совершенно иного мнения. Было непонятно, что происходит. Они боялись. И когда начались первые захваты администрации, милиции и т. д. - казалось все чем-то непонятным, мимолетным. Я как журналист начал писать об этом всем, общаться с людьми. Я приезжал в уже захваченный Луганск. Разговаривал с людьми и старался найти для себя какую-то линию. Потому что в моей семье был личный конфликт. Все родственники назвали меня фашистом, хотя я даже не читал «Майн кампф»…

Я писал о происходящем в блоге. Потому что для многих людей, живущих там, было не очень понятно: как возможно, что в центре Европы началась война, несущая тысячи жертв и разрушения?

У нас создается несколько картин параллельной реальности. Российская пропаганда говорит, что это гражданская война. Украинское телевидение говорит, что это только влияние России и ничего больше. А правда оказалась где-то посередине. Поэтому я написал книгу, которая называется «Художник войны».

В книге повествуется о моем родственнике, до сих пор проживающем на Донбассе. Он хотел стать художником, обладал хорошим талантом. Пытался реализовываться, но ничего не получалось. Тогда он пошел на шахту — больше не было где работать. Приходит война — и он начинает реализовываться в войне.

Подобных книг — скажу громко — нет ни в Украине, ни в России. Потому что они не рассматривают ситуацию с точки зрения одного человека. Я, проживший на Донбассе, воспринимаю происходящее в некоторой степени очень лично. В то же время, сейчас я проживаю в Киеве и воспринимаю это с точки зрения происходящего в Киеве. Я не столь категоричен во многих вещах, поэтому попытался показать происходящее на Донбассе исходя с точки зрения неполитических мотивов. В книге нет Путина и Порошенко. Эта книга о судьбе маленького человека, она характеризует процессы с самого нижнего, бытийного слоя. То есть, что происходит там — у земли, там - у простых людей. Это именно те люди, которые создают фон.

В журналистике я столкнулся с тем, что мы всегда оперируем малым форматом. Мы не можем передать внутреннее состояние человека. Это очень хорошо делает литература. Но в литературе может быть крайность о том, что она становится пропагандой или становится слишком вялой.

В России издается очень много книг о войне на Донбассе, в которых рассказывается о том как освобождали Новороссию… Они пытаются навязать точку зрения, что люди Донбасса шли за «Русский мир». Я ответственно заявляю — люди шли по двум причинам: ради личной неприкосновенности (были запуганы рассказами о Правом секторе) и из-за «правило живота».

Моя вторая книга «Три часа без войны» рассказывает о трех принципиально разных героях, у которых существуют реальные прототипы. Первый приехал на Донбасс из России, но воевал за Украину. Второй герой — украинец, который воюет против Украины. И третий оказался заложником ситуации. Три человека оказываются в камере СИЗО и вдруг понимают, что они были по разные стороны фронта. Сталкиваются несколько мнений. Я показываю, что происходит и будет происходить в Украине даже когда Донбасс освободят. Я попытался показать что нас ждет и рассказать о ситуации с разных сторон. Я даю людям право озвучить свое мнение, даже если я с ними не согласен.

Эта книга была попыткой осмысления войны с более или менее беспристрастным взглядом на жизнь. Наверное, в этом есть что-то журналистское. Второй момент — у всех вещей, на которые я ориентируюсь, много фактов. Я бы назвал свою литературу художественной документалистикой. Более половины сюжетов в них взяты из жизни людей.

Моя задача — дать более или менее трезвый взгляд на происходящие события. Потому что пройдет время и люди начнут разбирать ситуацию может быть, даже по этой художественной документалистике. 100% объективности никто не может гарантировать. Но все же я к этому стремился и думаю, что-то из этого вышло».

 

 

После презентации книг «Художник войны» и «Три часа без войны» Максим Бутченко отвечал на вопросы пришедших на встречу:

- Как вам кажется, в своих книгах вы больше журналист или писатель?

- Если говорить о фактах — это журналистика. Если говорить о форме — это литература.

Каждая глава в книге начинается с новостного сообщения того дня, когда примерно происходили реальные события. Каждая глава создает две параллельные реальности: то, что происходило в СМИ и то, что происходит на самом деле. Поэтому, наверное, это синтез.

- Как вы общались с людьми, с которыми были не согласны?

- Наверное, это опыт журналистский. За шесть лет в журналистике я неоднократно общался со своими политическими оппонентами. Поэтому не было каких-то сложностей.

- А что вообще было самым сложным при работе над книгами? Может быть, какие-то ваши внутренние преодоления?

- Некоторые моменты были персонально личными. Есть мнение, что писатель — это психотерапевт для самого себя. И поэтому вещи, которые происходят в книгах, очень сильно затрагивают меня. Когда ты пишешь о том, что касается твоего сердца, тогда твоя речь получается настоящей, получаешь удовлетворение.

- Вопрос о безопасности. Не было ли проблем при пересечении границ? Например, противоборствующие стороны считали вас шпионом? Или люди отказывались общаться? Или задерживали за то, что общались с «теми»?

- Было, я находился в уже захваченном Луганске. Но там еще ничего не происходило. Через полгода-год я уже не мог туда въехать. Поэтому приходилось искать и общаться с людьми дистанционно, через интернет. Я бы мог приехать, но не продержался бы там и дня.

- Как долго вы писали свои книги?

- «Художник войны» с перерывом была написана в течение полугода. «Три часа без войны» была написана за три месяца. Это довольно быстро. Обычно книги пишутся год. Но у меня было очень много материала, очень много своего, личного, эмоционального и глубокого.

- На обложках книг написано «Новое время». Диктовал ли вам журнал, что и как писать?

- Это информационный партнер. У нас есть главный редактор Виталий Сыч, но он не участвовал в литературном процессе. И я могу, положа руку на Конституцию или Библию, уверить, что цензуры не было. Издатель также не цензурировал. Были технические вещи по героям, но это обычный процесс.

- Книги продаются в Украине?

- Да. И наиболее популярны они среди бойцов зоны АТО. У нас есть организации, которые закупают книги и переправляют их бойцам.

- Вопрос был к тому, тяжело ли конкурировать с сотнями российских изданий о войне на Донбассе, если такая конкуренция вообще существует.

- Мои книги в России пока не хотят издавать. А с Российского рынка в Украину тоже ничего не поступает. Поэтому прямой конкуренции с Россией нет. Но моя задача, чтобы эти книги вышли в Европе. В октябре выйдет перевод в Чехии. Мне очень помогло ДНР, которое открыло там свое ''посольство'', наделав шума. Затем будут переводы в Британии и Голландии. Мне бы очень хотелось, чтобы люди, которые прочтут книги в Европе, поняли настоящие причины войны. Чтобы прочитавшие в России поняли, что эта авантюра была слабо связана с «Русским миром». И чтобы люди из Прибалтики и Польши поняли, что ситуация - с учетом хорошо проработанной технологии - может повториться в любом месте.

- Откуда уверенность, что люди из Чехии, Британии и Голландии будут тратить свое время на чтение книг о войне в - пусть даже центре Европы, - но достаточно далекой стране?

- Во-первых, я высылал тексты издательствам. Британцы, например, уже готовы их издавать. И это показатель того, что людям будет интересно. Во-вторых, у меня много знакомых русскоговорящих иностранцев. Я давал читать им — понравилось.

Я не тешу себя надеждой, что по моим книгам в Голливуде снимут боевик. Но для многих прочитавших за рубежом это будет экзотикой. Все равно, что мы бы почитали о каком-нибудь племени в Африке.

- Максим, лично вам экономически выгодно издавать книги? Ведь требуются деньги на печать, вы долгое время работали над ними. Окупается ли это все?

- Я не платил издательству, у нас такой контракт. Писательство как вид заработка, чтобы я только на нем жил — нет. Сейчас для меня литературная деятельность скорее социальная роль. Я не уходил с основной работы и книги писал по вечерам. С другой стороны, на подходе вышеупомянутые зарубежные контракты — там уже совершенно иные суммы.

 

На встречу ходил Антон Суряпин

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: