ОБ АВТОРЕ

Окончила факультет журналистики БГУ, Высшую школу журналистики им. М. Ваньковича в Варшаве.

Работала корреспондентом в "Газете Слонімскай", журналистом в онлайн-проекте Ximik.info, была автором и ведущим программы "Асабісты капітал" на телеканале "Белсат".

С 2010 года  координатор кампании ОО "Белорусская ассоциация журналистов" - "За якасную журналістыку".

Член Правления БАЖ.

Руководитель проекта Mediakritika.by

Вы здесь

Колонка редактора: Хочешь, я буду твои цензором

За свою не слишком длинную земную жизнь поэт Александр Сергеевич Пушкин успел несколько раз побывать в опале у властей. Самая продолжительная его ссылка датировалась 1824-1826 годами. Говорят, высочайшие власти заметили интерес поэта к атеизму, его исключили со службы у графа Воронцов и отправили в Михайловское, в имение матери, под надзор духовенства и местных властей.

Отъезд Пушкина из Москвы был стремительным, и таким же стремительным было его возвращение: с дороги сразу на аудиенцию к государю Николаю.

«Небритый, в пуху, измятый, был он представлен к дежурному генералу Потапову и с ним вместе поехал тотчас же во дворец и введен в кабинет государя. К удивлению Ал. С-ча, царь встретил поэта словами: «Брат мой, покойный император, сослал вас на жительство в деревню, я же освобождаю вас от этого наказания, с условием ничего не писать против правительства». –  «Ваше величество, – ответил Пушкин, – я давно ничего не пишу  противного правительству, а после «Кинжала» и вообще ничего не писал», - так описывал эту встречу со слов Льва Пушкина Николай Лорер.

«Всего покрытого грязью, меня ввели в кабинет императора, который сказал мне: «Здравствуй, Пушкин, доволен ли ты своим возвращением?» Я отвечал, как следовало. Государь долго говорил со мною, потом спросил: «Пушкин, принял ли бы ты участие в 14 декабря, если б был в Петербурге?» – «Непременно, государь, все друзья мои были в заговоре, и я не мог бы не участвовать в нем. Одно лишь отсутствие спасло меня, за что я благодарю бога!» – «Довольно ты подурачился, – возразил император, – надеюсь, теперь будешь рассудителен, и мы более ссориться не будем. Ты будешь присылать ко мне все, что сочинишь; отныне я сам буду твоим цензором», - вспоминал сам Александр Сергеевич.

Это была, по воспоминаниям современников Пушкина, странная встреча отца и блудного сына. Встреча, после которой, говорят, поэт «вышел со слезами на глазах, бодрым, веселым, счастливым».

По легенде (а может быть и не легенде) государь-император предложил Пушкину стать его личным цензором. Согласился ли поэт, доподлинно не известно.

Рассказывают, что выезжая из деревни с фельдъегерем, Пушкин положил себе в карман стихотворение «Пророк», которое, в первоначальном виде, оканчивалось следующею строфою:

Восстань, восстань, пророк России,

Позорной ризой облекись

И с вервьем вкруг смиренной выи

К царю ................................... явись!

Пушкин имел твердую решимость, в случае неблагоприятного исхода его объяснений с государем, вручить Николаю Павловичу, на прощание, это стихотворение.

«Счастливая судьба сберегла для России певца «Онегина», и благосклонный прием государя заставил Пушкина забыть о своем прежнем намерении. Выходя из кабинета вместе с Пушкиным, государь сказал, ласково указывая на него своим приближенным: «Теперь он мой!» - писал историк и писатель Александр Пятковский.

К чему вся эта история? Пожалуй, что ни к чему. Прошли времена государей-императоров, и ссылок тоже прошли. Неизменным осталось разве что отсутствие пророка в своем Отечестве… И то, как власть, умеет играть с людьми в кошки-мышки, то завлекая пряниками и по-братски хлопая по плечу, то доставая кнут.

Похоже, пришло время пряников… Слезы умиления, бодрость и веселье – приветствуются.

А Пушкин, кстати, через пару месяцев после возвращения в Москву, вновь оправился в Михайловское. Не в ссылку. По доброй воле. И писал оттуда: "Есть какое-то поэтическое наслаждение возвратиться вольным в покинутую тюрьму".

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: