ОБ АВТОРЕ

Окончила факультет журналистики БГУ, Высшую школу журналистики им. М. Ваньковича в Варшаве.

Работала корреспондентом в "Газете Слонімскай", журналистом в онлайн-проекте Ximik.info, была автором и ведущим программы "Асабісты капітал" на телеканале "Белсат".

С 2010 года  координатор кампании ОО "Белорусская ассоциация журналистов" - "За якасную журналістыку".

Член Правления БАЖ.

Руководитель проекта Mediakritika.by

Вы здесь

Эпоха сетевой недостоверности как бесконечная эксплуатация эмоций

На прошлой неделе в Интеллектуальном клубе Светланы Алексиевич выступил новый гость – российский журналист и политолог Александр Морозов.

Приглашенный в Минск интеллектуал выступил перед аудиторией, которая процентов на 80 состояла из журналистов. Оно и понятно, Морозов говорил о новом мире пост-правды, с которым пока не смирились, похоже, не только аудитории, но и сами медиа.

Mediakritika.by конспектировала основные тезисы из выступления Александра Морозова и его ответов на вопросы аудитории.

 

Что такое пост-правда?

В узком значении под «пост-правдой» понимают намеренное использование политиками заведомо ложной информации, которая, будучи уже опровергнутой, тем не менее продолжает использоваться внутри политической стратегии.

Потому сегодня, когда говорят о  пост-правде, в первую очередь вспоминают о Brexit, когда постоянно использовалась цифра в 350 млн евро, которые якобы теряет Великобритания каждый день, потому что просто состоит в ЕС. Эта цифра уже была неоднократно опровергнута и экономистами, и политиками, но, тем не менее, те партии, которые выступали за выход Британии из ЕС, продолжали ее использовать.  При этом речь идет о системных политиках, о тех, от кого ожидается позиция ответственности.

Такая же ситуация была и во время выборов в США, когда Дональд Трамп настойчиво использовал заведомо ложные тезисы, которые уже неоднократно опровергались. Например, о происхождении  Барака Обамы.

Когда мы говорим о пост-правде в этом контексте, то мы отличаем ее от дезинформации и диффамации, которые существовали всегда. Потому как одно дело, когда дезинформация и диффамация осуществляются одноразово, а затем происходит разоблачение или конфликт, и они прекращают существовать. 

Новизна пост-правды в том, что она не прекращает свое существование, и продолжает транслироваться.

Со второй половины 2016 года слово «пост-правда» стало употребляться более масштабно, охватывая весь комплекс новых явлений в сфере коммуникаций. Туда попадает и широкое использование ботов и троллей в сетевом общении, туда попадает новый способ использования видео, некоторые формы семантической войны (стремления целенаправленно подменять новым содержанием старые понятия).

 

Факты больше не играют роли, все воспринимается, как фотошоп

Мы находимся в ситуации, когда сама достоверность, объективность, факт, перестали ими быть. Когда мы задумываемся о существовании фактов в прошлой журналистике и прошлой жизни, то выясняем, что факт – это уже не просто соответствие какой-то реальности, он должен иметь элемент нормативности.

То есть мы придерживаемся некого большого смыслового нарратива. И если удается разрушить или дезорганизовать нормативное существование, то практически невозможно  обосновать какой-либо факт за счет его объективности и достоверности. Недостоверным легко делается все.

Мы сегодня попали в новую ситуацию, при которой аудитория может решить для себя, что для нее достоверно.

Если, скажем, во время Вьетнамской войны, простая военная фотография не могла быть поставлена под сомнение, то сегодня аудитория говорит, что все может быть фотошопом.

Очень выразительные примеры разрушения нормативного дискурса – реабилитация Лаврентия Берии или Григория Распутина. Эта реабилитация движется по определенной модели. Сначала утверждается, что Берия был оклеветан, а на самом деле он создан могущественную экономику. На это пытаются возражать отсылками к документам, к свидетельствам того, что человек был откровенным злодеем. И в ответ на это возникают аргументы в стиле «вы хотите видеть, кто автор этих источников?» 

И вот тут возникает ситуация, при которой практически каждый источник может быть охарактеризован как недостоверный и предвзятый, целенаправленно строивший козни.

Наступила эпоха сетевой недостоверности. Погружения в сновидение, в котором ничто не правда, все возможно.

 

Автору не нужно быть экспертом

Еще один существенный момент – все медиа сегодня включены в борьбу за внимание. И, в конечном счете, вся медиадеятельность, а тем самым, и коммуникация, превратилась в поля, на которых идет бескомпромиссная борьба. Эта бескомпромиссность, например, породила новую систему сокращения текста, новую систему лидов и заголовков. И, в конечном счете, новый мир, заменивший собой не просто старые медиа, а старый способ жизни в целом.

Кроме того, сегодня меняется характер авторства. Еще 30 лет назад, во времена той же Вьетнамской войны, автор был квалифицированным человеком, который посвятил 10 тысяч часов своей жизни изучению какой-то проблемы, и если он высказывался, то аудитория считала, что его нужно выслушать, потому что он точно знает больше, чем сама аудитория. Развитие социальных медиа создали ситуацию, при которой каждый знает все. Это называют кризисом экспертного знания. За последние 10 лет эксперты полностью заменились гуру, евангелистами, лидерами мнений. Человеку сейчас нужно просто уметь харизматически захватить аудиторию с помощью видео, и его мнение станет гораздо более значимым, чем мнение эксперта в этой теме.

 

Медиа используют для проверки сообщений

Люди воспринимают сегодня классические медиа, как элемент верификации, проверки сведений. Человек получает информацию из сетей, и только в том случае, если он не верит или сомневается, смотрит на то, что писали традиционные медиа.

Люди, которые поднимаются с критикой «истеблишмента», пытаются бороться за какие-то элементы своего жизненного мира. Они протестуют не потому, что идеологически не удовлетворены, или, скажем, им не нравится миграция. Они находятся в состоянии тревоги, порождаемой внешним миром. И с этим очень сложно бороться, это сложно трансформировать и сделать приемлемым.

 

Элементы фактчекинга в соцсетях – катастрофа

Это не просто ошибочная, но и откровенно опасная идея, которая почти наверняка приведет к обратному результату. Мы находимся внутри либеральной демократии, и здесь не могут создаваться какие-то отдельные санкционированные агентства правды, и ничего не будет квалифицироваться как не-правда.

К несчастью эта идея маркировки правды и не-правды однажды приведет к тому, что та сторона, к которой обращено послание, воспримет ее с точностью до наоборот. Мало того, что лживая пресса лжет, так она еще и сама для себя создала способ маркировать нечто, как правду. И это будет катастрофа. 

Новое множество

До появления пост-правды многие эксперты говорили, что современное состояние медиа способствует фрагментации. Все аудитории рассыпаны по разным сообществам. И это не превращается ни во что общее, не имеет одного знаменателя.

Но после появления пос-правды, после начала информационных войн Путина, все начинают приглядываться и говорить: секундочку, эти аудитории начинают собираться как вода на стекле в какую-то новую конфигурацию массового мнения. Мнения о мировых проблемах, о том, как должно быть устроено образование, как нужно платить налоги и т.д.  

Это новое множество начинает говорить идеями. И куда это приведет, пока не известно.

 

Где место лжи?

Ложь в мире пост-правды просто станет одним из инструментов дезинформации.

В ХХ веке ложь воспринималась как вызов. Как то, на что нужно было ответить. Сейчас ложь — это прикольно! Давайте подбрасывать её в воздух, давайте с ней играть!

Общество, сталкивающееся с попыткой семантической войны против себя, должно защищаться. Но эффективной защиты нет. Никто не знает, как бороться с органическими элементами постправды, которые используют люди. Действия в области медиа сами по себе этой проблемы не решат, на неё должны отвечать все институты общества

 

Что из этого следует?

В мировой политике появился  политический субъект, который впервые так масштабно и так целенаправленно использует возможности пост-правды для создания политического действия определенного типа, для манипуляций, расшатывания сознания и т.д.

Кроме того, остро стал вопрос о позиции человека в этом мире, о том, какие появятся у него формы безопасности и защитные инструменты в ответ на вызовы мира пост-правды. О том, какое будущее его ждет? Есть мнение, что человек будет отступать к себе, к своему миру. У него нет правды, на которую он мог бы опереться, но он может опереться на события в собственной жизни. Образно говоря, на выбор жены. Человек не знает последствия такого выбора, нет рациональных возможностей все просчитать, но при этом человек решается на такой шаг.  На основании чего он делает выбор? Как ни странно, на основании принципов.  Не идеологии, но именно принципов.

Сейчас совершенно очевидно, что внутри меняющейся системы у человека останется ряд принципов: стремление избегать насилие, внимательное отношение к Другому, стремление оградить себя от избыточных форм коллективности.  

Эти три принципа будут определять тот край борьбы, которую человек будет вести против мира пост-правды.

Фото: "Радио Свобода"

Оценить материал:
1
Средняя: 1 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: