Вы здесь

«Жила-была девочка, сама виновата». Как не стоит писать о насилии

Ремесло

Писать о насилии многим из нас непросто: кому-то из-за собственного жизненного опыта, у кого-то очень развита эмпатия, а кому-то это попросту неприятно. Но насилия вокруг очень много, и некоторые темы, которые раньше не опубличивались, сейчас регулярно освещаются в СМИ.

Даже в сухие криминальные сводки нередко просачивается мнение человека, который пишет текст. А когда речь идёт о репортажах, интервью и таком популярном сейчас сторителлинге, то читательницы и читатели получают не просто данные о насилии – в довесок они получают журналистскую оценку ситуации.

Журналистика «в чистом виде», где пишущий человек никак не показывает своё отношение к происходящему, постепенно исчезает. Мы не просто несём людям новости, - мы рассказываем, как к этим новостям относиться. И если знаний о насилии как системной проблеме у нас мало, а стереотипов о насилии много, то на выходе получается текст, в котором всё перевёрнуто с ног на голову. И это лишь укрепляет культуру насилия, которая и без журналистской помощи занимает в обществе сильную позицию.

Мы не врачи, и отсылкой к клятве Гиппократа нас не попрекнуть, но принцип «не навреди» для нас тоже очень акутален. Так как же не навредить?

 

НИКАКИХ ОПРАВДАНИЙ

Если речь идёт не о спорте (бокс, восточные единоборства) и не о самообороне, любое насилие должно прямо осуждаться. Иногда журналистки и журналисты любят заигрывать с фразами вроде «бьёт значит любит», а порой безоговорочно оправдывают насилие, называя его полезным, необходимым, заслуженным или чем-то, до чего можно «довести».

18 ноября 2014 года на сайте kp.by была опубликована статья «Бьёт, значит, действительно любит».

Автор материала – Владимир Лаговский – не играл со словами и не пытался спровоцировать общественную дискуссию. На протяжении всего текста он, ссылаясь на исследования, проведённые на шимпанзе, пытался доказать, что побои – это признак любви.

К счастью, таких откровенно оправдывающих насилие текстов в СМИ сейчас немного. Во всяком случае, в заголовках к этой глупой поговорке как минимум допечатывают вопросительный знак.

Но что делать с цитатами? Даже если сами мы понимаем, что оправдывать насилие нельзя, что делать, если это делает человек, у которого мы берём интервью или комметарий? Вариантов несколько: дополнить материал адекватным экспертным комментарием, предоставить статистику (о распространённости домашнего насилия, о сексуальном насилии над детьми – всё зависит от конкретного материала), добавить собственный пояснительный комментарий (например, если кто-то оправдывает насилие «инстинктом», то можно дать ссылку на современные исследования, которые указывают на отсутствие инстинктов у человека).

Любая фраза, оправдывающая насилие, должна иметь в статье противовес – нечто, что покажет абсурдность и недопустимость такого оправдания. И чем в этом противовесе меньше эмоций и больше фактов, тем лучше.  

 

НИКАКОГО ПЕРЕНОСА ВИНЫ

В насилии всегда виноват насильник. Вроде бы, не так и трудно это запомнить, но вера в справедливый мир и гендерные стереотипы часто оказываются слишком сильными, и тогда в произошедшем насилии обвиняются все, кроме того самого человека, который, собственно, бил, насиловал или убивал.

По данным МВД, в 2017 году в Беларуси было зарегистрировано 348 убийств и покушений на убийство, 696 случаев умышленного причинения тяжкого телесного повреждения, 184 изнасилований и покушений на изнасилование.

Стоит понимать, что эта статистика не отражает полной картины: во-первых, не все преступления регистрируются, во-вторых, она не охватывает случаи психологического и экономического насилия, нанесения лёгких телесных повреждений и повреждений средней степени тяжести.

Делая материал об очередном преступлении, журналистки и журналисты порой пытаются сделать вывод о том, что стало причиной случившегося. Мотивы здесь самые добрые: мы пытаемся ответить на вопрос «Как предотвратить что-то подобное в будущем?», а результаты ужасные: фокус внимания и направление гнева переносится с агрессора на кого-то другого.

Вот яркий пример: 23 октября 2018 года, статья «Брестский областной суд отменил приговор мужчине, который получил 15 лет за насилие над школьницами» на tut.by (авторство не указано). Речь в статье идёт о мужчине, который годами совершал действия сексуального характера в отношении несовершеннолетних.

И вот цитата: «Как сообщалось ранее, совершение насильственных действий на протяжении столь длительного времени стало возможным потому, что родители потерпевших не обращали внимания на изменения в поведении дочерей (подавленное настроение, замкнутость). Никто из потерпевших и их родителей не обращался с заявлениями в правоохранительные органы. Одна из девочек сообщала о приставаниях мужчины своей матери, однако та никаких мер не предприняла, подумав, что дочери не нравится, как с ней играют».

Вот так легко и непринуждённо вину за многолетнее насилие переложили с насильника на родителей потерпевших. Кстати, если убрать из цитаты первое предложение, то оставшиеся два выглядят вполне приемлемо, потому что в них излагаются факты, а не оправдывается насильник.

Но классика жанра – это тексты, где в насилии обвиняют не третьих лиц, а пострадавшего человека. Логика там простая: «Если бы пострадавшая или пострадавший не сделал(а) это и вот это, насилия бы не произошло». Но это так не работает.

Насильники насилуют, а убийцы убивают просто потому, что могут. Потому что дали себе на это разрешение. Мы можем и, я убеждена, должны критиковать ту культуру, которая прививает детям идею о насилии как способе решения бытовых поблем, но в конечном счёте виноват агрессор, а не плохие детские сказки, недосоленный суп или короткая юбка.

22 июля, 2016 года, статья Людмила Конопелько «О чём молчат мужчины» на sb.by. Людмила цитирует пользователя какого-то форума, где мужчина пишет под ником Gazovschik: «Пару лет назад случайно наткнулся по телевизору на сериал “Профиль убийцы”. Там расследовалось дело маньяка по кличке Газовщик, который убивал женщин. В конце выяснилось: так он готовился к “генеральному преступлению” — убийству жены, которая за много лет совместной жизни довела его до белого каления. Помню, после просмотра этого фильма я был в шоке. Стыдно признаться, но потом несколько дней представлял, как душу эту гадину. Не выдержал и во время одного из особенно жутких скандалов, затеянных ею, крепко приложил “ненаглядную”. Так она вызвала милицию! В итоге я еще и виноватым во всем оказался... Как жить, братцы?”»

Дальше в статье идёт интервью с врачом-психотерапевтом Владиславом Ивановским, который красочно описывает «женский деспотизм», никак не осуждая физическое насилие. Эпизод с мужчиной, который в качестве ника взял имя маньяка, вдохновившись которым избил жену, вообще никак не оценивается. Он просто стоит в ряду с другими жалобами мужчин на своих жён.

 

НИКАКОЙ РОМАНТИЗАЦИИ

Насилие – это всегда недопустимое поведение, и писать о жертве преступления «возлюбленная», «любимая», «дорогая», «благоверная» или «ненаглядная» очень неуместно. Но так, увы, порой делают.

1 мая 2009 года на kp.by появляется статья Игоря Орехова «Офицер убил любимую и повесился».

18 мая 2015 года, новость на сайте УВД Гомельского облисполкома: «В Гомеле молодой человек в день своего рождения убил возлюбленную (Видео)». В тот же день Еврорадио ссылается на этот материал в своей заметке «В Гомеле мужчина убил любимую в свой день рождения (видео)» (авторство не указано).

27 августа 2018 года. На сайте belnovosti.by появляется новость о преступлении, совершённом в Липецке (Россия): «Мужчина в приступе ревности убил любимую стулом по голове» (авторство не указано).

Каждый из этих заголовков имеет оценочный элемент. В каждом из этих заголовков оценивается убийца, и оценивается положительно. Первое, что мы узнаём о человеке, убившем другого человека – это то, что он якобы любил свою жертву.

Я не преувеличиваю и не придираюсь: любящий человек в нашей культуре автоматически воспринимается как человек хороший, добрый, сочувствующий, способный сопереживать. И почему все эти прекрасные качества выносятся на передний план в новости об убийце? Чтобы мы его пожалели? Но куда уместнее пытаться вызвать жалость к жертве убийства.

Идея о совместимости любви и насилия (здесь можно долго спорить о БДСМ-культуре, но речь не о ней) идёт вразрез с политикой нулевой толерантности к насилию. А эта политика нам очень нужна, если мы хотим развиваться как общество. В побоях, изнасилованиях и убийствах нет ничего романтичного – там только власть, унижение и боль. Любимых не убивают, что бы там ни фантазировали себе писатели 200 лет назад.

Давайте не будем тешить себя иллюзией, что мы «просто информируем людей». Употребляя те или иные слова, показывая те или иные экспертные мнения мы влияем на их картину мира.

Давайте просто честно делать свою работу.

Наста Захаревич, Фото: pixabay.com

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: