Вы здесь

Как изменились медиарынок и медиапотребление в Беларуси. Заметки от экспертов

Медиаэксперт Павлюк Быковский, правозащитник Олег Агеев и социолог Геннадий Коршунов рассказали на Львовском медиафоруме о некоторых трансформациях медиарынка Беларуси и того, как мы потребляем медиапродукты.

Mediakritika.by побывала там и пересказывает самое интересное.

 

Геннадий Коршунов, кандидат социологических наук, бывший директор Института социологии НАН Беларуси

В конце 2019 года кардинально изменилось потребление информации аудиторией. До этого времени мы видели, что люди приблизительно одинаково берут информацию из интернета и телевидения, но всё изменила история с дорожными картами интеграции с РФ. Теперь большинство людей однозначно берёт информацию из интернета, а телевизор остаётся источником развлекательного контента. И по большей части это российский контент – сериалы, фильмы и различные шоу.

Очень вырос уровень доверия независимым СМИ. Аудитория видит, как и в каких условиях работают журналисты. Люди, которые выходили на акции, видели журналистов рядом с собой. Кто не выходили, видели картинку с маршей и других активностей благодаря журналистам и могли в прямом эфире наблюдать, с какими рисками связана работа «в поле» во время протестов. Стримеров задерживали в прямом эфире – и журналистов, и операторов.

Из-за специфики ситуации сама аудитория со временем превращается в журналистов – медиа повсеместно используют контент, создаваемый пользователями. Эта ситуация кардинально меняет взаимоотношения между медиа и читателями. И дело не только в этических вопросах, но и в возможном преследовании читателей. Если они перепостили что-то из телеграм-каналов, признанных экстремимсткими, то становятся соучастниками в глазах беларусских силовиков. Закономерно встаёт вопрос, на какой уровень опасности готовы идти читатели. Их теперь можно поделить на три крупные категории:

  • те, кто снимает и отправляет материал медиа;
  • те, кто просто читают новости и истории и лайкают/комментируют их;
  • те, кто отписался от медиа и забыл об их существовании.

Абсолютно все тематические исследования сейчас показывают, что все государственные структуры имеют отрицательный уровень доверия. Власти разрушают государство, и это очень опасная ситуация. Люди перестали доверять не только милиции и прокуратуре, но государственным структурам вообще – МЧС, больницам, школам и университетам.

Фото: nrada.gov.ua

 

Олег Агеев, юрист, заместитель председателя БАЖ

Огромное количество людей и даже практически целые редакции выехали из Беларуси, и теперь, чтобы понять, что происходит с беларусскими медийщиками, важно проанализировать не просто ситуацию в Беларуси, а сравнить рынки в тех странах, где осело большинство выехавших журналистов – Литве, Польше, Украине и Грузии.

За последний год существенно изменились потребности беларусских журналистов. Сильно вырос запрос на психологическую помощь. Был период, когда масово применялось насилие в отношении журналистов, и тогда был большой запрос на медицинскую помощь (после переломов, потери зубов, множественных ушибов, гематом, рассечений мягких тканей и т.д.).

Очень вырос запрос на правовую помощь – журналистам нужна поддержка в оплате услуг адвокатов, оплате штрафов, госпошлин на подготовку и подачу жалоб. Постоянно нужна помощь семьям политзаключённых журналистов, потому что у них, как правильно, после задержания родственника падают семейные доходы и существенно растут расходы.

Появился запрос на реабилитацию журналистов после пережитого стресса, насилия и пыток. Кто-то на короткое время выезжал и выезжает из Беларуси, чтобы выдохнуть и вернуть себе силы работать, а кто-то получает реабилитационные услуги внутри страны.

Также со стороны журналистов есть запрос на компенсацию изъятой, конфискованной и повреждённой техники. Таких запросов закономерно стало намного больше после того, как по стране прокатились волны обысков в редакциях и дома у журналистов.

Сильные изменения заметила комиссия по этике БАЖ. Раньше она рассматривала 8-10 (аксимум 15) обращений в комиссию по этике, а в 2020 году такой запрос был только один. Это значит, что и у журналистов, и у аудитории были другие потребности и запросы.

Фото: nrada.gov.ua

 

Павлюк Быковский, журналист, политический обозреватель, медиаэксперт

Мы видим, что сильно изменились условия работы журналистов в плане физической безопасности. Точно известно, что опасно выходить с профессиональной камерой в город, и поэтому журналисты выходят со смартфонами, но это тоже нельзя назвать безопасной практикой. Некоторые издания в Беларуси на фоне происходящего перешли к менее политическому контенту. Не факт, что их это избавляет от рисков, но они это делают.

Изменился подход к оформлению журналистских материалов. Некоторые редакции стали практически полностью работать под псевдонимами. Они делают это из-за соображений безопасности, но такая трансформация приводит и к другим результатам. Это снижает доверие аудитории и снижает уровень лично ответственности журналистов.

Появилось много пользовательского контента, и журналисты научились проверять такую информацию. В ситуации, когда несколько редакций одновременно работают с одним и ем же пользовательским контентом, это влияет на поведение аудитории. Зачем «переключать каналы», если везде одно и то же?

Также этот год подчеркнул, насколько сильно отличаются этичные стандарты у государственным и независимых СМИ. А из-за изменения стандартов увеличилась поляризация между государственными и независимыми журналистами. Не на все этические вопросы у нас есть ответы, но очень важно в профессиональном сообществе обсуждать сложные моменты, а не замалчивать их или принимать как должное.

Мы зафиксировали синхронизацию беларусской и российской пропагандистских машин, но не в том смысле, что беларусские госсми повторяют слова российских. Процесс происходит по другому сценарию – беларусская пропаганда стала использовать тех же экспертов, которых использует российская.

В пропаганде изменилась тональности и появились проекты, где отбрасывается любая этика (Азарёнок с петлёй). Раньше пропагандистская машина позволяла себе делать всплески активности, но это каждый раз было очень кратковременное явление. Сейчас ситуация не затихает, а только разгорается уже много месяцев.

Пропагандисты идут в ютуб, и их материалы тамошняя аудитория не любит (они набирают много дизлайков), но всё равно смотрит. Они раздражают аудиторию, которая стала жертвой репрессий и делают дискуссию невозможной, потому что крайне сложно вести дискуссию с теми, кто желает тебе смерти.

Наста Захаревич специально для Mediakritika.by

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: