ОБ АВТОРЕ

Окончила факультет журналистики БГУ, Высшую школу журналистики им. М. Ваньковича в Варшаве.

Работала корреспондентом в "Газете Слонімскай", журналистом в онлайн-проекте Ximik.info, была автором и ведущим программы "Асабісты капітал" на телеканале "Белсат".

С 2010 года  координатор кампании ОО "Белорусская ассоциация журналистов" - "За якасную журналістыку".

Член Правления БАЖ.

Руководитель проекта Mediakritika.by

Вы здесь

Заметки на полях учебника журналистики

Среди журналистов ходит поверье, что научиться профессии в учебной аудитории попросту невозможно. Что настоящий репортер должен идти в поля, в народ, кидаться в гущу событий. Все так, но порой, чем дальше заходит журналист, тем сложнее ему вспомнить прописные истины учебников журналистики…

Топорная работа

В Средневековье казнь была для населения городов чем-то сродни современных фильмов ужасов, которыми увлечены миллионы зрителей. На то, как казнили человека, приходили смотреть чуть ли не все горожане. Надевали свои лучшие наряды, приводили детей, жен, любовниц. Было в этом что-то одновременно первобытное и очень современное. Такая квинтэссенция жизни, смерти, страха и, как ни странно, морали и нравственности.

Понятное дело, что закон в те времена был в руках его вершителей. Хотя, в конечном итоге, их головы также нередко катились с эшафотов…

В наше время и в нашей части земного шара на площадях людей не казнят. В Европе вообще нигде не казнят, не считая Беларуси, разумеется. Так что, если бы и захотел кто-то развлечь себя таким зрелищем, то шансов у него – ноль…

Но как же быть с жаждой чего-то щекочущего нервы и леденящего кровь? Кажется, ее с лихвой утоляют медиа…

Недавно в Гродно трагически погиб журналист и поэт Юрий Гуменюк. Событие, безусловно, затронуло многих из его коллег. Однако, личные связи личными связями, а писать об этом тоже пришлось многим. Некоторые даже целые расследования затеяли, в поисках причин, по которым 43-летний мужчина упал с балкона 9 этажа.

Фотографии места трагедии, вид сверху и снизу, свидетельства очевидцев, и тех, кто проходил мимо, когда все уже случилось… Последние оставили, пожалуй, самый неизгладимый след. Повинуясь какому-то объяснимому только психологами желанию накопать как можно больше подробностей, журналисты некоторых ресурсов представили читателям вербальную картинку размозженной об асфальт головы коллеги. Даже в таком, словесном, описании, картина, прямо скажем, шокирующая.

Причем, как в случае с Юрием Гуменюком, так и в случаях с другими жертвами трагедий и преступлений натуралистические описания случившегося, а также жесткие фотографии с места происшествия, не оправданы ничем, кроме того самого средневекового площадного интереса к смерти…

Согласитесь, гениальному Достоевскому не обязательно было в подробностях описывать, как разлеталось серое вещество из головы старушки, чтобы мы поняли, какое страшное преступление совершил Раскольников. То же самое с Анной Карениной… Поезд, женщина, смерть… Читатель сам понимает степень трагизма ситуации.

Но когда не хватает словесного инструментария, на помощь всегда придет «жесткая правда жизни». Ударил читателя топором по голове – и он твой.  Главное, чтобы эмоции задел. Ведь все остальное в таком потоке информации читателя уже не трогает…

Между тем, практически все кодексы журналистской этики содержат статьи о чрезвычайно осторожном обращении с жертвами преступлений, с темами самоубийств и прочее.

Есть такая норма и в Кодексе журналистской этики БАЖ, в которой говорится, что журналисту «неоходимо учитывать, какое влияние может оказать репортаж про несчастный случай или преступление на судьбу жертвы и его близких». А также, что СМИ «не должны потакать болезненному любопытству к деталям преступлений»…

Что вижу, о том и пою

Впрочем, с эмоциями тоже не все так просто. На Западе давно существует такое понятие как «гонзо-журналистика». У нас о том, что это за фрукт такой, знают далеко не все. А ведь родоначальником гонзо-журналистики считается ни кто иной, как Хантер С. Томпсон, чьим романами зачитывалось ни одно поколение молодых людей.

«Gonzo» с английского переводится, как «рехнувшийся», «чокнутый».  Что же такого сделал Хантер С. Томпсон, чтобы его журналистику назвали сумасшедшей?  Ничего такого, чего сейчас не делают блогеры. Поехал на скачки, сделал весьма жесткие и саркастические замечания в блокноте, а потом, когда нужно было сдавать редактору статью, просто отправил ему свои очень субъективные заметки. Как случилось, что их опубликовали? Мнения расходятся. Известно лишь, что вышедший материал вызвал огромный скандал.

Слишком провокационно, слишком неподобающе, слишком нецензурно…  Скандал, который, в конце концов, привел к тому, что гонзо-журналистика стала модным способом выделиться из толпы репортеров, вставить, наконец, «свои пять копеек», высказаться и раздать всем героям «по заслугам».

Иногда, кажется, что именно за гонзо-журналистикой будущее.  Объективность? В последнее время журналисты наперебой убеждают друг друга, что такого понятия вообще не существует. Ответственность? Многие маститые журналисты убеждены, что репортеры свободны от последствий своей работы: увидели, услышали, узнали – написали. Дальше – не их забота. Непредвзятость? А как же моя гражданская позиция, мое личное право на свободу выражения мнений, спрашивают журналисты?...

А те, кто еще не готов вслух произнести эту «крамолу», просто завистливо косятся на блогеров, которым «все можно»,  которые вне рамок и профессиональных стандартов и которые «собирают тысячи лайков» и десятки тысяч подписчиков…

Тварь я дрожащая, или право имею?

Возвращаясь к тому же гениальному Достоевскому, и все еще продолжая говорить о журналистике, отмечу одну тенденцию: белорусские журналисты продолжают искать свое место под солнцем.  Причем речь идет не о конкуренции, а о том, чем еще, кроме журналистики дозволено, или не дозволено заниматься. Все чаще приходится слышать от коллег, что баррикадная журналистика –  не их удел, что пора прекращать играть за определенную команду. И это, признаться, очень радует.

Но нередко слышишь и другое: если политики не могут, если у общественных активистов не выходит, то, может быть, журналисты должны стать у руля перемен?

Год назад в том, что только этим путем и нужно идти, в частных беседах говорили украинские коллеги. У них на носу были парламентские выборы, на которые возлагались надежды на очередные перемены.

«Понимаешь, мы решили, что единственный способ изменить законы, защитить журналистов, это продвигать своих людей в парламент. А они уже изменят закон», – говорила мне одна  знакомая украинская коллега.

Получилось ли у них? Трудно судить, но судя по продолжающимся баталиям в Раде, до спокойного изменения законов там еще очень далеко.

А мы? Что же тогда нам делать? Накануне очередной годовщины принятия закона «О СМИ» Белорусская ассоциация журналистов обратилась в профильную парламентскую комиссию по СМИ с просьбой обратить внимание на ряд спорных статей в законе, которые ограничивают свободу  слова и свободу СМИ в стране.

Среди самых проблемных статей закона юристы организации отмечают – разрешительный принцип порядка регистрации новых СМИ, узкую трактовку понятия «журналист» (им может называться только человек, связанный договором со СМИ, нет понятия фрилансер), а также приравнивание аккредитации к разрешению на поиск и распространение информации и другие.

А тем временем в мире

А пока мы огорошиваем своих читателей излишне реалистическими картинами, спорим на тему существования объективности, добиваемся своего права быть фрилансерами, где-то совсем в другом мире журналистики происходит что-то очень похожее и, вместе с тем, такое отличное: осмысление роли и места журналиста в обществе, его ответственности перед публикой, нравственных и этических законах и многом другом.

И происходит это постоянно, решается и спорится день ото дня. И никакие прописанные правила не работают раз и навсегда. Ведь даже такой монстр, как корпорация Би-Би-Си выпускает свой гайдлайн для журналистов ежегодно (!).

А в США, например, во многих редакциях существуют собственные внутренние омбудсмены. Их выбирают из числа опытных журналистов, и в их задачу входит отслеживать публикации, сюжеты, комментарии и письма читателей. Чаще всего, их называют даже не омбудсменами, а представителями читателей.

Зачем это западным журналистам? Потому что, видимо, они понимают, что как любым представителям власти (а СМИ, как известно, называют четвертой ее ветвью), журналистам и редакторам легко поверить в свою непоколебимую правоту, а значит перестать быть объективным, непредвзятым и так далее. То есть именно таким, какими часто добровольно не хотят быть белорусские журналисты…

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: