ОБ АВТОРЕ

Критик, литературовед, прозаик, публицист.

Автор книг по истории русской литературы и журналистики, публицистических сборников и др.

Редактировал газету «Европейское время». 

Вы здесь

Как не обидеть коллегу и его жену

Фельетоны

Дело было в самом конце ХIX века. В петербургском ресторане сидели два приятеля – знаменитый журналист Влас Дорошевич и его друг, не менее знаменитый журналист Александр Амфитеатров.

Мимо столика прошел коллега N., который, поклонившись Амфитеатрову, сделал вид, что не заметил Дорошевича. Последний удивился:

– Скажи на милость, Саша, а что это N. делает вид, будто он меня не видит?

Амфитеатров расхохотался.

– Ну, ты хорош, Влас! Неужто не помнишь, как ты  третьего дня в своем фельетоне его в капусту мелкую изрубил?

– В самом деле? – искренне удивился Дорошевич. – Ах, да! В самом деле… Было… Но чего же он, чудак, обижается? Это же в фельетоне… Ну, поспорили… А вообще-то он хороший журналист и человек неплохой. Надобно сказать ему…

Рассказавший эту историю в своих воспоминаниях Амфитеатров не поведал, пошел ли Дорошевич убеждать N. не обижаться на него.

Но вот еще одна история, красноречиво свидетельствующая об отношении Дорошевича к публичной критике. Это уже начало ХХ века. Молодой Корней Чуковский,  литературный критик не без имени, очень жаждет сотрудничать в самой распространенной в империи газете «Русское слово» и, что немаловажно для семейного человека, платящей очень высокие гонорары. Он решает обратиться к шефу «Русского слова», суперпопулярному в ту пору «королю фельетонистов» Власу Дорошевичу. Дмитрий Сергеевич Мережковский и его супруга Зинаида Николаевна Гиппиус отговаривают его от этого бесполезного предприятия. Дело в том, что Чуковский не так давно опубликовал в одной газете фельетон, в котором подверг литературную репутацию Дорошевича уничтожающей критике. Разве непонятно, что после этого просить его об устройстве в «Русское слово» просто нелепо?

Но Чуковский тем не менее попросил всесильного «диктатора» «Русского слова» о встрече. Влас Михайлович пригласил Корнея Ивановича на свою квартиру. В великолепном кабинете, стены которого украшали полки с редкими французскими изданиями, он отпер бюро и достал газетную вырезку. Чуковский похолодел. Это был его ругательный фельетон, испещренный помарками Дорошевича.

– Неплохо написано, – сказал Влас Михайлович. – Но вот в этом месте лучше было построить фразу иначе, а здесь можно было бы усилить образность и критичность тона…

Он разобрал фельетон с точки зрения литературного мастерства, после чего сообщил Чуковскому, что тот принят на работу в «Русское слово», причем на таких выгодных условиях, которых тот ранее не имел. Впоследствии все публикации Чуковского никакой правке в «Русском слове» не подвергались, и он успешно сотрудничал в этой газете.

Мне кажется, что Дорошевич, бывший человеком очень корректным, в отношениях с коллегами занимал достойную этическую позицию. Никогда не переносил расхождений во взглядах и позициях на личные взаимоотношения. Не знаю, правда, кланялся ли он при случайных встречах с Виктором Петровичем Бурениным, которого убийственно изобразил в фельетоне «Старый палач», и отвечал ли ему Буренин. Но тут случай особый. Буренин буквально загнал в могилу Надсона, издевался над Тургеневым, Антокольским… В общем, много у него было грехов. Поэтому Чехов, когда зашли разговоры о возможном переходе Дорошевича в суворинское «Новое время», написал брату Михаилу: «Буренина Дорошевич презирает, и работать с ним в одной газете не захочет».

Это уже другие дела. Принципиальная нравственная позиция.

А вот что касается того же отношения к критике, то стоит привести еще одну историю. Получилось так, что Дорошевич и театральный критик Нелидов для одного номера «Русского слова»  подготовили рецензии на два разных спектакля, шедших в разных театрах. В этих спектаклях ведущие роли исполняли актрисы, бывшие женами  рецензентов. Дорошевич написал рецензию на спектакль, в котором была занята жена Нелидова, а Нелидов – на спектакль, в котором играла жена Дорошевича. Случайно так вышло. Выяснив это обстоятельство, авторы решили, что полезно будет взаимное ознакомление с текстами друг друга. Выяснилось, что Дорошевич довольно критически отозвался об игре жены Нелидова, а тот не менее критично оценил игру жены Дорошевича. Когда они возвращали рукописи друг другу, Дорошевич спросил коллегу:

– Имеете что-нибудь сказать?

– Не имею, – ответил Нелидов.

И тексты без каких-либо изменений пошли в набор. И это при том, что, не знаю, как жена Нелидова, а жена Дорошевича актриса Ольга Миткевич закатывала своему супругу скандалы, когда в газетах – а тут в той самой, где он был главным! – появлялись критические отзывы об ее игре.

У меня нет никакого желания после этих исторических примеров переходить к сожалениям вроде того, что нынче нравы в журналистской среде не те. Попробуй кого-нибудь задень и ты уже враг до седьмого колена. Что у нас нетерпимо относятся к критическому слову и т.д. и т.п. Это скучно.

А вот вспоминать подобные истории хочется…

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: