ОБ АВТОРЕ

Журналист, редактор.

Профессиональную деятельность начала в 1994 году корреспондентом газеты "Фемида". С 1996 года работала на разных должностях в печатных изданиях, с 2008 по 2011 была автором и редактором программы "Маю права" на телеканале "Белсат".

Закончила Европейский Гуманитарный Университет.

В настоящее время фрилансер, автор колонки на сайте "Новая Европа".

Соавтор книги "В зоне риска. Пособие по безопасности для белорусских журналистов".

ЕЩЕ МАТЕРИАЛЫ ЭТОГО АВТОРА

Вы здесь

Ютюб, пожирающий детей, или По следам «студентов в Хатыни»

Собираясь писать колонку на тему «журналист и общество», я несколько дней мучительно раздумывала над тезисами и способом подачи материала. Я и мечтать не могла, что мой кровопотливый труд сильно облегчит коллега, опубликовав на Ютюбе короткое, но емкое видео про студентку медколледжа, которая приехала «на праздник» в Хатынь.

Искрометный ролик стремительно облетел социальные сети и за полтора дня собрал более двух тысяч просмотров. Было трудно удержаться от перепоста и еще трудней не отреагировать в комментарии, называя вещи злыми именами. Ролик этот сейчас удален автором, поэтому для тех, кто не успел увидеть «бомбу», кратко перескажу содержание.

Итак, место съемки – мемориальный комплекс «Хатынь» в день годовщины трагедии. В кадре – две девушки, одна из которых, симпатичная блондинка в капюшоне, кокетничает с корреспондентом: «Ну, я не знаю, что говорить!» Потом появляется женщина средних лет (вероятно, преподаватель), которая ободряет девушку и подсказывает ей, собственно, «что говорить». Это выглядит очень комично, когда блондинка буквально по одному слову повторяет за женщиной примитивный текст, что-то типа «мы… студенты… N-ского медколледжа… приехали… в Хатынь… чтобы почтить…». И кульминация – запутавшись в показаниях, девушка называет годовщину Хатынской трагедии «праздником», на который они вот так вот колледжем, как водится, приехали. Преподаватель возмущается, поправляет, девушка смущается, смеется – и выглядит это все воистину чудовищно.

Первая реакция после просмотра – какой идиотизм! До чего доводит студентов идеологическая работа и членство в БРСМ! И кого принимают в наши профессиональные колледжи!

И чему их учит семья и школа!!! Однако на самом деле все гораздо сложнее, потому что все не просто так смешно и не просто так грустно. Ведь у этой истории, кроме ряда социальных, есть еще одна – медийная – составляющая. И ее тут, боюсь, – непропорционально «большая половина». Хотя бы потому, что автором ролика оказался журналист, уже не один год активно работающий в поле. Человек, хорошо знакомый и с правовыми основами профессии, и с ее этическими стандартами. И, вероятно, именно поэтому через полтора суток он удалил видео со своего аккаунта на Ютюбе.

Собственно, назревал скандал. Девушка из медколледжа нашла репортера в соцсетях и, естественно, потребовала убрать видео. Репортер ответил ей, что действовал в рамках правового поля, поэтому ответственности не боится. И действительно – законов журналист не нарушил. Он снимал репортаж в месте, открытом для массового посещения, во время массового мероприятия. Девушка видела камеру, понимала, что ее снимают. А то, что наплела с перепугу, так это сама виновата – как пел певец, «не надо было быть дурой»… И можно было, конечно, наплевать на девичьи слезы и отчаянные угрозы судом – и оставить ролик прыгать по сети, веселя публику. Однако журналист уступил девушке – и, на мой взгляд, поступил верно. Как с человеческой, так и с профессиональной точки зрения.

Я представляю себе, как это было «на празднике» в Хатыни: стоит камера, мимо проходят студентки. Молодой симпатичный репортер просит сказать пару слов для прессы. Девушка смущается, краснеет – она никак не ангажирована в историю с Хатынью, их привезли на автобусе всей группой, она впервые видит, как снимается кино, ей холодно, а симпатичный репортер уговаривает…

Большинство людей в принципе не умеют говорить на камеру. Ступор – нормальная реакция прохожего, когда его останавливает человек с микрофоном и просит что-то сказать перед объективом.

Более того, люди боятся говорить публично. Они опасаются сказать «что-то не то», убежденные, что телевидение – это ретранслятор генеральной линии партии. Отсматривая десятки «vox populi» для написания сценариев публицистической программы, я удивлялась, какими штампованными, по телевизору же слышанными фразами отвечают люди на вопросы, которые им задают корреспонденты. В данном случае откровенная фраза девушки «Я не знаю, что говорить» – из той же оперы, и она даже честнее, чем неосознанные словесные конструкции, которыми напичканы головы наших людей. Это их беда. Это наша общая беда. Однако это не повод использовать журналистский статус и технологии, чтобы конкретный человек попал под перекрестный огонь злого смеха.

Ведь неизвестно, до чего мог довести девушку этот казус. И, главное, как говорила незабвенная собачка Муму, «за что?». И еще главнее – во имя чего? Ведь юная провинциальная девушка – не государственный чиновник, не крупный промышленник, не политический деятель (контролировать и разоблачать которых – святое предназначение журналистики!). Это будущая медсестра, которая так смутилась от внимания молодого симпатичного репортера, что забыла, наверное, даже собственное имя. Не будь Ютюба, эта сцена вряд ли попала бы к массовому зрителю. Ее бы, конечно, увидели коллеги, посмеялись и покачали головами – но пленка ушла бы в архив. Потому что профессиональная журналистика ответственна – в том числе и за то, что может случиться с героем после того, как он стал персонажем.

Выставить человека на посмешище – ни в коем случае не задача журналиста. Журналист по определению преследует гуманистические цели.

Вообще-то, легко понять репортера, который, имея на руках свеженькое убойное видео, поддается соблазну Ютюба и выкладывает его на всеобщее обозрение. Однако именно «соблазн Ютюба» способен втянуть журналиста в опасные и злые игры за границами профессии. Этот соблазн заставляет нас разгруппироваться, ослабляет чувство ответственности. А ведь сегодня, когда границы между профессиональной журналистикой и блогерством размываются, когда профессиональная журналистика вынуждена конкурировать с любительской (гражданской), главным козырем в руках у профессионалов, пожалуй, и остается – ответственность. Это базис, на котором профессиональный журналист выстраивает свои отношения с источником и получателем информации. Не будет ответственности – совсем исчезнут и хрупкое доверие, и последнее уважение к журналисту. Я уверена, что девушка в Хатыни была подспудно убеждена, что журналист сделает все как надо, «покажет ее красивой» (или не покажет вовсе), потому что он – профессионал, и это, считала она, дает ей гарантию.

Есть в этой истории еще один важный корпоративный нюанс. Репортеру не стоит забывать, что, работая в поле, собирая и издавая свой материал, он является частью всего журналистского цеха. И, подрывая доверие людей к себе, он тем самым снижает степень их доверия ко всей профессиональной журналистике. Люди, которые все еще наивно верят в сотрудничество (как же хочется, чтобы гражданское сотрудничество все-таки было!), столкнувшись с подобными ситуациями, становятся в лучшем случае скептиками по отношению к медиа.

Вряд ли девушка из медколледжа, да и ее близкие, в следующий раз пойдут на контакт с репортерами. Они утратили гарантию безопасности, основанную на доверии к журналистской профессии…

Впрочем, хочется думать, что здесь все-таки восторжествовали добро, здравый смысл и – профессионализм. В переписке с репортером девушка торжественно пообещала досконально выучить историю Хатыни и вообще – сознательно относиться к мероприятиям, на которые принято ездить «всей группой». Кто знает, может быть, этот медиа-казус стал для нее эдакой гражданской инициацией… А журналисты, в свою очередь, получили неплохой кейс для обсуждения на мастер-классах по профессиональной этике.

Сабина Брило, «Новая Эўропа» 

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: