ОБ АВТОРЕ

Критик, литературовед, прозаик, публицист.

Автор книг по истории русской литературы и журналистики, публицистических сборников и др.

Редактировал газету «Европейское время». 

Вы здесь

Нужен ли закон о мате?

Фельетоны

«В этой жизни мы все бляди…» Так утверждает один из героев романа американского писателя Сола Беллоу «Герцог» (цитирую по изданию 1991 г., Москва, издательство «Панорама»).

У меня нет намерения ни оспаривать это мнение, ни присоединяться к нему. Хотя я понимаю, что его автор искал наилучшую форму выражения обуревавшего его настроения. И, возможно, нашел ее.

Но я думаю о том, как будет с этой фразой, если на российском телевидении задумают показать постановку по роману Беллоу. Недавно принятый Госдумой закон запрещает употребление мата в СМИ. А, следовательно, исключает его из художественной литературы. А следовательно… Цепочка выстраивается длинная. От Ивана Баркова, через Пушкина, до Юза Алешковского и Сорокина.

Впрочем, на эту тему уже много сказано. Идет серьезная полемика по вопросу, является ли слово «блядь» таким уж нехорошим, поскольку оно знакомо каждому культурному человеку чуть ли не с рождения. Вот и Маяковский писал про места, «где блядь с хулиганом и сифилис». В общем, российское литературно-филологическое сообщество склоняется к мысли, что «мат это наше родное», а от родного негоже отказываться. Хотя ученые люди и поясняют, что в XVIII и XIX веках, не говоря о более ранних временах, обсценная лексика не имела того порочно-оскорбительного значения, которое она прибрела гораздо позже.

У меня нет и другого намерения – углубляться в исторические экскурсы, связанные с этимологией русского мата, и в споры о границах его употребимости сегодня.

Меня волнует другое. Как мы в Беларуси должны реагировать на этот российский закон? Все-таки состоим в некоем Союзном государстве. И вот получается, что в моральном отношении Россия вроде как опережает Беларусь. Нехорошо…

«А чего нам беспокоиться? – слышу голос некоего белорусского патриота. – Русские известные матерщинники. Пускай у них голова болит».

Да-да, я помню, что еще великий Зенон в статье двадцатилетней давности утверждал, что брань на Беларусь занесена из России. А до того чистейшие в нравственном отношении белорусы крепкого слова не знали, обходились как-то без него. Конечно, в это трудно поверить. А как же белорусы психологически разряжались в трудных ситуациях в той же древности или в средние века? Неужели на всё про всё у них было одно-единственное слово, ну не знаю какое, что-нибудь наподобие почти невинного по сравнению с  русскими «образами» английского fuck? В этом случае даже обидно становится за белорусов. Хотя почти уверен, что отечественные знатоки могут привести такие выражения, что русский мат окажется посрамлен.

Но вот в сфере средств массовой информации у нас наверняка дела обстоят лучше. На российских телеканалах то и дело звучит «пипиканье», заменяющее популярные в народной среде выражения. А у нас? Откровенно говоря, я и сказать здесь что-то не могу. Потому что не смотрю Белорусское телевидение. Поскольку это небезопасно для здоровья. Но не сомневаюсь, что там этого «пипиканья» нет. Потому что у нас с этим делом строго. Те, кого следует «запипикивать», вообще говорят вещи, которые на БТ не проходят. А нет «вещей» -- нет и «пипиканья». Такая вот связь. Вот недавно прорвался один с порнухой – мало не показалось…

Но если нет «пипиканья» на БТ, то это не значит, что обсценная лексика не имеет своих гражданских прав в народе. В этом легко убедиться на улице, в магазине, в автобусе… да где угодно. Это, что называется, низовой слой ее обитания. Доступный нам ежедневно.

А вот как с матерным словцом обстоит дело наверху? Впрочем, такая ли это загадка?

Когда я вижу одного начальника, злобно сжимающего скулы, изрыгающего жуткие угрозы по адресу разного уровня подчиненных, я понимаю, что это только верхний слой общения с ними. Тот, который можно обнародовать, чтобы всем было понятно, как строг и справедлив начальник.

Но если этот начальник так грозен и суров на цензурном уровне, при камерах и микрофонах, то можно представить себе, каков он в кабинете, наедине с разносимыми им чиновными «носителями зла»? Соответственно, и «носители» несут эту же «культуру общения» в подначальные им сферы. Всё по системе известной «вертикали». А как же еще?

Впрочем, почему-то думается, что уровень этой «начальственной» лексики достаточно унылый, однообразный. Ведь  использование этой части народного словаря тоже своего рода искусство. Высоты этого искусства пытается взять современная молодая белорусская литература, видимо, полагая, что тем самым она становится в один ряд с современными  европейскими культурными образцами.

Вот молодой поэт Павел Капанский в коллективном сборнике  “Птушкі легкіх паводзінаў” объявляет, что он “расхерачыў палову здароўя”, а “насупраць школьных вокнаў сцыць пьяны амарал”. Другой молодой поэт Андрей Адамович пытается превзойти Сергея Есенина в стихотворении “Хрыстова пупавіна”:

Ён (Хрыстос) хапаў сябе за ногі, ногі засоўваў у рот,

Сцаў і сраў ў далоні рымскім легіянерам.

Разве это не сильнее есенинского богохульства -- “Христово тело выплевываю изо рта”?

Ну и, конечно, “Хайдэгер лох” (так называется другое произведение эпатажного стихотворца). А в нем:

Міліцыянт падыходзіць да кабіны машыніста…

Машыніст спускае порткі і паказвае яму хуй.

Правда, в первой своей книжке “День поэзии день смерти” поэт “исправился” --  там этот самый орган, в том же стихотворении, заменен на “циркуль”, что, несомненно, свидетельствует об определенном моральном прогрессе сочинителя. Но не будем переоценивать процесс, поскольку в той же книжке читаем:

У планету ўрастаюць

З маіх яіц валасы.

Сівыя валасы з правага яйца,

Чорныя валасы з яйца левага.

А, в общем, ничего матерного. Хотя это и не “Зорка Венера ўзышла над зямлёю”. И тем более не пушкинское:

Я ехал в дальные края;

Не  шумных блядей жаждал я,

Искал не злата, не честей,

В пыли средь копий и мечей.

И даже певцу «чэлеса» Адаму Глобусу, стыдливо просящему «не говорить» его маме, далеко до Уильяма Берроуза.

Увы, белорусская литература явно отстает от мировых образцов. Хотя есть мечта догнать и Европу и Америку. Шагать, так сказать, в ногу с веком.

Так будем ли присоединяться к российскому закону о мате, если мы такие отсталые?

Проблема в одном. Нужны ли вообще такие законы? И еще в уровне таланта и эстетического слуха, которые, как показывает история мировой литературы, нужны и в «матерном деле».

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: