ОБ АВТОРЕ

Родился 1 марта 1951 года в г. Бобруйске Могилевской обл., Беларусь.

В 1972 г. окончил Белгосуниверситет по специальности «журналистика». В 1972–1986 гг. – младший редактор, редактор, старший редактор, комментатор, заместитель главного директора программ Белорусского телевидения. В 1986–1991г.г. – доцент кафедры журналистики Института политологии и социального управления.

В 1991–1992гг. - руководитель коммерческих видеопроизводящих организаций. В 1992–1994 гг. - главный редактор общественно-политических программ Белорусского телевидения, заместитель председателя Госкомитета РБ по телевидению и радиовещанию.

В 1994 году был ведущим телевизионных дебатов действующего премьер-министра Кебича и кандидата в президенты Лукашенко.

В 1995–1999 г.г.- руководитель пресс-службы Исполнительного секретариата СНГ.

В 1999–2000гг.- генеральный директор ЗАО «Белорусская деловая газета».

С 2000 – зам. председателя, член правления, член Совета ОО "Белорусская ассоциация журналистов".

Осенью 2004 года был избран действительным членом Евразийской Академии телевидения и радио (Москва).

С 2005 года –  профессор Европейского Гуманитарного университета (специализация - «Массовые коммуникации и журналистика»).

С 2008 года – автор и ведущий еженедельных ток-шоу «Форум» телеканала БЕЛСАТ, продюсер документальных телепрограмм и фильмов.

Вы здесь

«Чайники» forever

В фокусе

Статья Андреаса Умланда «Вторжение «чайников» примечательна тем, что, при верности каждого из высказанных тезисов, в целом смонтирована как фантомная субстанция, имеющая мало общего с реальной действительностью, особенно постсоветской.

Торжество формальной логики: как истинный специалист (в иронической трактовке М.Маклюэна), автор статьи не допускает мелких огрехов на пути к принципиальной ошибке.

В чем он прав?

Конечно, в бывшем СССР распространены антирациональные мифы, глубокие структурные патологии, и они препятствуют успешной трансформации обществ в большинстве постсоветских стран. 

Да, наши масс-медиа часто тиражируют спекулятивные оценки, выдаваемые за объективные результаты исследований каких-то фондов и академий, не имеющих веса в научной среде.  

Верно и то, что среди постоянных телевизионных персонажей мы видим людей, которые просто не имеют на это права, поскольку звучные титулы часто прикрывают пустоту и научную никчемность.

Впрочем, а почему такой же оценки не заслуживают и государственные деятели, итогом многолетней деятельности которых является разруха в экономике и одичание в социальных отношениях? Они ведь тоже присутствуют на экране ежедневно, и подаются на весьма высоком экспертном уровне.

Все верно, но только до тех пор, пока мы не зададимся вопросом: а что, собственно, мы хотели бы выяснить? Почему это происходит в СМИ или почему на постсоветском пространстве не происходят никакие модернизации?

Это две проблемы, различные по масштабу, происхождению, проявлениям и последствиям. Но у Андреаса Умланда они слиты воедино, и в этом – главная ошибка.

Отделим мух от котлет

Наверное, придется быть категоричным. К этому вынуждает безапелляционность тона автора статьи, а также то обстоятельство, что о серьезных вещах придется говорить наспех, конспективно. Огрубление — неизбежно.

Почему на постсоветском пространстве не происходят никакие модернизации? На эту тему за последние двадцать лет на Западе написаны библиотеки, и об этом упоминает Умланд. Сфокусируемся на том поле, которое он предлагает: взаимоотношения общественного мнения и научного, экспертного сообщества.

Умланд как истинный представитель западноевропейской культуры ко всему относится серьезно. В Европе вообще не привыкли жить «понарошку», для вида, ради самого процесса, раз уж так получилось.

В той, «истинной» жизни производительные силы давно вооружены  инструментарием, который позволяет приносить реальную пользу. В точных науках – это стремительное развитие технологий, создающих новую реальность — города, транспортные сети, биосистемы, энергетические объекты и пр.  В гуманитарных – фундаментальные и прикладные исследования, помогающие точно диагностировать общество и создавать технологии эффективного государственного управления. Университеты там – это лаборатории будущего, а наукоемкость экономики, социальной и культурной сферы на порядки превышает нашу.

Не менее важно и то, что результаты научных изысканий востребованы обществом. Промышленность берет новые технологии, управленческие структуры ориентируются на данные и выводы наук о социуме. Эти данные становятся основой для принятия решений национальных правительств, а также различных международных организаций.

Пресса там — вездесущий посредник между разными слоями общества, свободный в доступе и распространении информации.

Но что немцу хорошо, то постсоветскому человеку – смерть.

В нашем, постсоветском мире все как было, так и остается для вида, для фасона. Парламенты, правительства, СМИ – это все фасады, декорации вдоль главной улицы европейского и мирового движения. А «удобства» социальной жизни – они по-прежнему на заднем дворе. Потому что строилось не для людей, а для некоего международного мнения, чтобы быть не хуже других.

Ничего нового я здесь не говорю. Достаточно прочитать «Философические письма» П.Чаадаева, чтобы понять вечность этой проблемы.

К числу таких задворков принадлежит и наша истинная наука, настоящих представителей которой, как справедливо замечает автор, лучше знают за границей, чем на родине. Там они востребованы, здесь — нет.

Экспертное сообщество, которое наравне с политиками формирует основные направления внутренней и внешней политики своих стран, у нас просто отсутствует. То есть, оно все понимает, но не принимает решений. А те, кто живет отжившими стереотипами или указаниями авторитарных лидеров, мало что понимают, но принимают решения.

От которых потом все икают.

Умланд отмечает: «Если бы квазиспециалисты не были так разрекламированы в СМИ, им нечем было бы впечатлить политические элиты, гражданское общество и государственных чиновников своих стран (выделено мной — Э.М.)».

Это заключение базируется на святой уверенности в том, что у нас есть истинные политические элиты (а не группировки по интересам), гражданское общество (а не рынок зарубежных грантов) и что государственные чиновники рыщут по волнам СМИ в поисках научных откровений, чтобы немедленно воплотить их в жизнь. 

Хотелось бы, конечно, чтобы белорусские экономисты Л. Заико, Л. Злотников, М.Залесский, Б. Желибо и другие так впечатлили Мясниковича с заместителями,  чтобы те, посыпая голову пеплом, немедленно ушли, предоставив молодым реформаторам модернизировать белорусскую экономику.

На практике этого не происходит  почему-то. Хотя названные здесь и другие замечательные экономисты,  а также финансисты, политологи, юристы, педагоги, etc. регулярно появляются в телерадиоэфире (правда, зарубежном): предупреждают, предостерегают, подсказывают, рекомендуют.

Ничего не меняется

Но в менее чем четырехстах километров от Минска, за Западным Бугом, картина совершенно иная. Несколько дней назад премьер Польши Дональд Туск предложил Сейму проголосовать за вотум доверия… его правительству. Туск планирует на ближайшие годы довольно радикальные новации, направленные на развитие инфраструктуры страны, а также осуществление значительных социальных программ. Для этого ему нужна поддержка нации, которую в действительности представляет Сейм. Добавим, что в парламенте Польши, как любой цивилизованной страны, существует сильная, организованная структурная оппозиция.

И что же? 233 депутата поддержали действующего премьер-министра, в то время как 219 высказались за прекращение его полномочий, передает Reuters.  Можно себе представить, какие это были дебаты и в парламенте, и в обществе и, естественно, в СМИ.

Вот в этих условиях мы можем говорить об ответственности телевидения, радио и прессы за то, чтобы интеллект нации был представлен обществу должным образом. И в этих условиях нашествие «чайников», действительно, способно принести значительный вред, т.к. дезориентирует общество в определении стратегических путей  развития страны.

Но какое отношение все это имеет к нашим реалиям? Никаких.

Нужно ли сейчас напоминать о недавно состоявшихся парламентских «выборах» и об ответственности правительства перед народом?

Именно поэтому мы можем уверенно утверждать: не в СМИ лежит главная проблема. Постсоветские «элиты» не прислушаются не только к СМИ, но и к любому экспертному сообществу, даже самому серьезному. Ученые сидят в закутках различных академических и  прочих институтов. Их не подпускают к принятию ни одного серьезного решения. 

Впрочем, «неприменимость знания к жизни есть тоже признак культуры, причем уже достаточно высокой», как заметил один из выдающихся представителей постсоветской культуры, русский писатель Андрей Битов. К этому, как к предостережению, нужно прислушаться любому, кто хотел бы понять, что же в действительности происходит. А именно: наличие высокоинтеллектуальной культуры при почти полном отсутствии… надобности в ней.  

Даже если допустить возможность неких интеллектуальных прививок на постсоветском пространстве (что само по себе нонсенс, и об этом столь же убедительно писал Чаадаев), то встает другой вопрос: эти реформы, задуманные интеллектуалами — их кто воплощать будет? Пушкин, друг Чаадаева?

Ведь для продвижения реформ нужна критическая масса сил, способных новые концепции воспринять как свое кровное и сделать реальностью. А откуда же она возьмется, эта масса?

У нас как-то исторически все время складывалось, что преемственности поколений никогда и не было: одно от другого отсекалось исторической секирой. Сейчас тоже происходит это отсечение от будущего. При помощи географического перемещения. Молодежная эмиграции (трудовая и студенческая) приобрела катастрофические масштабы и в Беларуси, и в Украине, и в России. То есть, новое поколение, рожденное на постсоветском пространстве, предпочитает быть европейцами по факту, а не по ментальности. Оно сливается с коренным населением Германии, Франции, Голландии, Ирландии, США и т.д.

В этих сложнейших условиях верхи, захватившие власть в постсоветских странах, по-прежнему  руководствуются «здравым смыслом» и решения принимают по наитию. Яркое проявление одного из законов Мерфи: «Все сложные проблемы имеют ясные, простые, доступные для понимания... неправильные решения».

Андреас Умланд тоже искусился этой простотой: «Часто эти изощренные толкования (причин стагнации постсоветского мира — Э.М.) объединяют наблюдения, теории и сравнения из разных научных областей, включая политическую экономику, сравнительную политологию, культурную антропологию, новейшую историю и т.д. Но иногда проблемам постсоветского мира есть и более простое объяснение».

Вот это самое объяснение Андреас Умланд и сделал содержанием своей статьи.

Но уважаемый автор ищет не там, где можно найти, а где света больше — в павильонах ТВ-каналов.

Нелогично.

И это всё по первому пункту дискуссии.

Но остался второй: почему серьезные ученые редко появляются на телеэкранах? Это чья-то вина или общая беда?

Постараемся быть экспертами в этом, более узком и практическом вопросе.

Но — в следующий раз. 

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: