Вы здесь

КГБ в кустах, или Как один редактор в налоговую ходил

Фельетоны

Либретто оперы-буфф  в двух актах

Действующие лица:

Вацлав Сигизмундович Принцип, главный редактор «Предпоследних новостей».

Галина Тщеславовна, налоговый инспектор.

2-й налоговый инспектор, без имени.

«Говорящий плащ», он же Иван Иванович, – 1-й офицер спецслужб.

«Молчащий плач», он же Иван Александрович, – 2-й офицер спецслужб.

Драматургия – автора, музыка – народная,  декорации, костюмы, хореография (балет) – КГБ* и налоговой инспекции.

Действие происходит в одной маловразумительной стране, в которой мы не были и вам не советуем.

Увертюра

Отношения с налоговой  у г-на редактора Вацлава Сигизмундовича Принципа всегда были приемлемыми – настолько, насколько они могут быть приемлемыми  у налогоплательщика и мытаря.

 В общем, друг на друга они не жаловались.  

До поры до времени.

Но в тот знаменательный день, который красными буквами вписан в календарь мадам Сатиры,   налоговый инспектор «заманил» Вацлава Принципа к себе в кабинет, а по соседству с ним, в «засаде», совершенно случайно, как рояль в кустах, находились два сотрудника  КГБ*.

То, что было дальше, и легло в основу нашего сюжета.

Акт первый

Звонок на мобильный телефон главного редактора «Предпоследних новостей» Вацлава  

Принципа.

Речитатив налогового инспектора (сопрано):

- Вацлав Сигизмундович, не могли бы вы прийти в налоговую, прийти в налоговую. Завтра, в 11.00, завтра в 11.00.

Речитатив Вацлава Сигизмундовича (в стиле рэп, – не путать с профсоюзом  радиоэлектронной промышленности):  

- О’ кей, Галина Тщеславовна, я буду у вас в 11 часов, хотя я и не понимаю, зачем я вам понадобился.

Налоговый инспектор:

Нам надо еще раз  обсудить необсуждаемое, обговорить, необговариваемое…  Про говорящих ежиков лесных и их влияние на сбор налогов…

Вацлав Сигизмундович (в сердцах, про себя):

- Говорил же я Галине Тщеславовне не увлекаться сбором грибов под музыку Баха в наших лесах…

Назавтра. Кабинет налоговой № 6. В нем – три инспектора и четыре стола, расставленных по периметру (причем, один стол – двухъярусный). На столе Галины Тщеславовны лежат папки с «делами» и другие бумаги.

Галина Тщеславовна:

- Вацлав Сигизмундович,  мало того, что ваше предприятие не работает, оно даже не подписывается  на наше ведомственное издание – «Ежовые рукавицы налоговой»…  А это – государственное преступление. Государственное преступление!

Вацлав Сигизмундович:

-  Галина Тщеславовна, дорогая моя, вот вы понимаете, что вы сейчас делаете? Вы оказываете давление не меня, принуждаете, так сказать, подписаться на журнал вашего министерства. Между тем – я ведь в первую голову – журналист, а потом уж – директор предприятия и так далее, и тому подобное.  

Речитатив второго налогового инспектора:

- Галина Тщеславовна, я тогда пойду?.. (Выходит из кабинета).

Галина Тщеславовна:

- Нет, но, скажите, почему вы не работаете, как завещал наш Великий Вождь, как учит нас оппортунистическая партия? И что вы будете делать дальше…  Мы ведь можем вас закрыть… К ежам ежовым…

Вацлав Сигизмундович:

-  Причины этого были мной оглашены в письме на ваше имя два месяца тому назад. Вы просили его подготовить и ответить на эти вопросы, я это сделал. Но если еще раз об этом – нынешние власти не дают, знаете ли,  нам работать, блокируют нашу деятельность…

В кабинет почти беззвучно просачиваются два серых товарища. На каждом из них – серый плащ. Вошедшие обращаются по имени-отчеству к Галине Тщеславовне. Вацлав Сигизмундович  встает, собираясь раскланяться. Вошедшие подходят ближе, «сгоняют»  с рабочих мест  налоговых инспекторов (те выходят из кабинета – на 2,5 часа); один из «плащей» говорит (здесь  – аллюзия на анекдоты про Штирлица), обращаясь к Вацлаву Сигизмундовичу.

Речитатив вошедшего (тенором):

- Вацлав Сигизмундович…

Вацлав Сигизмундович:

-  А-у!..

Речитатив вошедшего:

- Я попрошу вас остаться, нам надо с вами побеседовать…

Вошедший по-свойски усаживается за компьютер Галины Тщеславовны, второй – за компьютер другого инспектора, тихо «вытекшего» перед этим из кабинета. И – сразу начинает что-то бешено печатать, ударяя по клавиатуре,   словно радистка Кэт, за минуту до провала.  

 

Вацлав Сигизмундович:

- Ну, если вы меня знаете, а я вас – нет, логично было бы вам представиться…

1-й из вошедших плащей:

- Мы из КГБ.

В это время освещение в комнате становится красно-зеленым, звучит музыка, похожая

на государственный гимн, в окне – появляется нечто, похожее на герб.

Далее следует лихой осетинский танец «плаща», с кинжалом в зубах. Постановщик танца – специалист из  Комитета Государственного Балета. Кабинет трясется и содрогается, со стены падает портрет неизвестного художника «Мужчина с усами».

Вацлав Сигизмундович:

- О как! Это надо записать!

Достает из сумки блокнот и ручку, записывает: «Вошедшие товарищи – из КГБ». Затем останавливается и спрашивает у «говорящего плаща»:

- Хорошо, вы из КГБ. Но звать-то вас как?

Говорящий плащ:

- Вацлав Сигизмундович, мы вам потом представимся, потом представимся, в конце разговора, в конце разговора.

Вацлав Сигизмундович:

-  Но это же – в ваших интересах… Я, например, всегда представляюсь и – если просят – предъявляю удостоверение.   Кроме того, – вы же работаете на территории нашей страны, являетесь государственными служащими, трудитесь за «народные» деньги. Поэтому, будьте добры, представьтесь.

Говорящий плащ (протяжно, обиженно, срываясь на фальцет):

-  Вы что не верите, что мы из Комитета?

Вацлав Сигизмундович:

-  Извините, – нет.

Говорящий плащ (торжественно, в гимническом стиле):

- Мы из Комитета, Вацлав Сигизмундович! Мы – из Комитета! Мы из Комитета!.. (Повторять можно бесконечно – прим. авт.).

Он тянется во внутренний карман плаща, но затем его рука «забывает», что она делает, и возвращается в исходное положение. На протяжении всей оперы  «вошедший»  будет заниматься такой «зарядкой» еще несколько раз.

Вацлав Сигизмундович:

-  Ну, хорошо, хорошо, успокойтесь, вы – из Комитета. Но кто вы, –ваша фамилия, должность…  Вот вы кто, майор? (обращается к  «говорящему плащу»). 

Говорящий плащ (перед этим он встает,  надевает реквизитную треуголку, закладывает руку за обшлаг плаща и по театральному, в стиле черного-белого кино 30-х годов прошлого века, гордо вскидывает голову):

- Я – подполковник!

После этих слов – гремит фанфарами румынский оркестр, вывалившись из большого шкафа. (Почему румынский – в тексте либретто не поясняется).

Вацлав Сигизмундович:

-  Хорошо. Вы – подполковник.  Я не спорю, только выключите, пожалуйста, эту вашу музыку.  Этот ваш шансон...  А зовут-то вас как, подполковник?

Говорящий плащ (недовольно, напряженно):

-  Иваном Ивановичем меня зовут.

Вацлав Сигизмундович  (поворачивается ко второму, «молчащему плащу»):

- А вашего товарища?

Говорящий плащ:

- Его – Иваном Александровичем.

Вацлав Сигизмундович (радостно, восторжено):

- О! Я нахожусь между двух Иванов! Нужно срочно загадывать желание! Вы не против?

Оркестр, постепенно увеличивая звук,  наигрывает мотивчик, напоминающий мелодию из песни «Очи черные». Через сцену (то есть – кабинет) шумною толпою пробегают цыгане, за ними, чертыхаясь, медведь. Сверху сыплется разноцветное конфетти (оно, по замыслу постановщика, должно символизировать коррупцию).  За сценой слышны звуки открываемого шампанского. В общем, создается атмосфера праздника, веселья…

Антракт.

(В антракте сотрудники Сами Знаете Чего ходят по рядам и проверяют документы у всех, находящихся в зале. А также – у читающих это либретто).

Акт второй

Декорации – те же. Инвентарные номера реквизита на сцене соответствуют акту описи. Иваны тягостно молчат. По-видимому, понимая, что  желания Вацлава Сигизмундовича  им очень не понравятся.  А потом еще – отчитываться за них, отписываться два дня, не поднимая головы…

Тягостное молчание прерывает речитатив Вацлава Сигизмундовича:

- Иван Иванович, а фамилия ваша? (Готовится записать).

Говорящий плащ (протяжно, со слезами в голосе):

-  Вы что, не верите, что в конце разговора я вам назову ее и предъявлю свое удостоверение?..

Вацлав Сигизмундович:

- Извините, милейший, нет, не верю.

Говорящий плащ (торжественно):

- Я вам обещаю, Вацлав Сигизмундович, я вам обещаю…  

(Плохо зная либретто, в этом месте он перескакивает на другую его страницу).

- Мне известно, что  год назад прокуратура выносила вам предупреждение за ваш материал…

Вацлав Сигизмундович  (гневно):

- Выносила. Я его оспорил. (В сторону).  Правда, до конца этой оперы я не смогу ничего доказать…  Всему свое время.

Говорящий плащ просит Молчаливого плаща  подать ему сей же час папку с документами. Как бы  – с  «делом» автора.  Молчаливый плащ отрывается от бешенного стучания по клавиатуре  налогового инспектора и молча, церемониально, выполняет сие ответственное задание, протягивает папку (и так – несколько раз). В это время оркестр играет что-то тревожное…   

Говорящий плащ:

- Вот, – протягивает Вацлаву Сигизмундовичу листок бумаги. – Вы, конечно, прекрасно помните этот материал…

Румынский оркестр замолкает.

Вацлав Сигизмундович:

- Ну да, помню.  Великий Вождь, Чингачгук нашего времени, признался в своей виновности:  «недосмотрели», не «обеспечили»...

Я – лишь привел его цитату, взяв ее с его официального сайта Вождя Всех Времен и Народов. В чем проблема-то? Открываете закон «О средствах массовой информации и пропаганды» – и читаете о праве журналиста так работать…  И о снятии с него ответственности, если кто-то из чиновников что-то не то сказал, а потом – передумал, но  к тому времени это «не то» уже было размещено в открытом источнике…

Говорящий плащ (неуверенно):

- Но вот вы тут пишите, что…

Вацлав Сигизмундович (перебивая его):

- Послушайте, что здесь нелогичного? Я пишу, ссылаясь на классическую причинно-следственную связь: если бы не было этого, то не было бы  и того… Согласитесь – железная логика. Вот если бы не было вашей…

Говорящий плащ  соглашается и даже «подхватывает»   мысль  автора, – да, например, если бы не его мама, он бы не родился. Оркестр облегченно наигрывает веселенький мотивчик.

Вацлав Сигизмундович:

- Ну да, что-то вроде… Был бы другой руководитель – были бы другие люди, решения, события… Скажите, милейший, что здесь не так?

Говорящий плащ:

- Вацлав Сигизмундович…

Вацлав Сигизмундович:

-  А-у…

Говорящий плащ (неуверенно):

-  Вот вы еще разместили такие вот материалы, – он подает автору, одну за другой, распечатки его статей. 

Вацлав Сигизмундович:

- Ну и что вы имеете по этому поводу мне сказать, как вас там, м-м-м-м, Иван Иванович? Обыкновенная журналистская работа. Не более.

Говорящий плащ:

- Я… мы так не считаем… Вацлав Сигизмундович, но это же недостоверная информация! Процентов эдак на 50!..

Вацлав Сигизмундович:

-  Позвольте полюбопытствовать, драгоценнейший Иван Иванович, как это у вас получилось – в  процентах посчитать?..

Говорящий плащ (гордо):

- Мое образование юриста позволяет мне это сделать.

Позади него включается подсветка, причем, свет направляется так, чтобы создать иллюзию ореола над его головой.

Вацлав Сигизмундович:

-  А, значит, так? Любопытно, любопытно… Ну, если вы, ученый человек,  не побоюсь этого слова, – юрист, то должны понимать, что без фактов – это  всего лишь ваше личное мнение. И что – в данном случае – ваша деятельность незаконна (последнее слово произносится голосом Никиты Михалкова, протяжно). И нарушает мои права как журналиста. Вы ведь сейчас оказываете на меня давление… В законодательстве есть об этом.  Например, 198 статья Уголовного кодекса – «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста». Иван Иванович, дорогуша, что с вами? Вы здоровы? А если здоровы, то давайте так:  оформите, пожалуйста,  ваши претензии письменно и пришлите их мне. А я уж вам отвечу. Будьте уверены, отвечу!..

Говорящий плащ:

- Вацлав Сигизмундович…

Вацлав Сигизмундович:

-  Я здесь.

Говорящий плащ (не обращая внимания на только что прозвучавшее предложение Вацлава Сигизмундовича):

- Если вы так хорошо разбираетесь в законодательстве, то должны знать, что в нем есть 369 статья.  «Дискредитация Большого  Брата».

Вацлав Сигизмундович:

-  Эта статья мне известна. Помнится, ее уже пробовали применять в отношении других…

Говорящий плащ:

-Так вот там сказано: «Предоставление иностранному государству, иностранной или международной организации заведомо ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном или международном положении Республики, правовом положении граждан Республики, дискредитирующих  Большого Брата или его органы власти…». И мы вас предупреждаем, что может возникнуть основание для применения этой статьи.

Вацлав Сигизмундович:

-  Статья, как я уже вам докладывал, мне известна… Но, дорогой вы наш, помилуйте, где вы видите основание для того, чтобы Большой Брат следил за мной?  И про каких таких иностранцев  вы сейчас изволили сказать? Что-то вы из другой оперы стали исполнять… Может, у вас либретто из «Ивана Сусанина» случайно оказалась?..  В «девичестве» «Жизнь за царя» эта опера еще называлась… Так вот, я вас информирую, милейший, что ваш Большой Брат – это не Родина… И Родина – это не  Большой Брат.

Говорящий плащ (продолжая):

- Вы ведь размещаете ваши статьи в сети интернет, на сайтах, которые могут читать и иностранцы…

Вацлав Сигизмундович.:

- Однако скользкая у вас трактовка законодательства, доложу я вам…  Еще раз: если у вас есть какие-то претензии ко мне, – в письменным виде, пожалуйста. В письменном виде! И еще, м-м-м, Иван Иванович, ответьте мне как на духу: а почему именно сейчас у вас возникла необходимость подобной встречи?  Ведь я всегда публиковал именно такие статьи – все годы, что работаю журналистом. Двадцать лет публиковал! Именно такие статьи, к которым вы сейчас предъявляете свои претензии… Так в чем причина? В верхах началась истерика по поводу общей ситуации в республике? Может, вы меня еще и в организации экономического кризиса обвините, в девальвации!? Не побоюсь этого слова – в грядущей гиперинфляции?!.. Знаете, что я вам скажу, – кому-то руководить надо лучше. А вам – работать в рамках законодательства. Не прикрываясь Большим Братом.

Говорящий плащ  что-то еще бормочет насчет уважения, Вацлав Сигизмундович предлагает ему, от греха подальше, лучше не говорить на эту тему…  А для уважения – начать хотя бы с переименования его организации, название которой звучит совсем уж неприлично для всех окружающих стран…

Потом Говорящий плащ, он же – Иван Иванович, он же – подполковник предлагает своему напарнику что-то распечатать. Как можно понять по смыслу событий, – якобы текст предупреждения от лица Комитета.

Молчащий плащ, он же – Иван Александрович  ерзает, дергается, делает вид, что принтер налоговой инспекции оказался «за Вацлава Сигизмундовича» и – этакий агент и враг народа – отказывается сейчас распечатывать столь важный документ…

Вацлав Сигизмундович , на всякий случай, из деликатности, предупреждает Говорящего плаща, что ничего не будет  подписывать.

Тот соглашается: «Ваше право».

Встав, чтобы уйти, Вацлав Сигизмундович интересуется:

– Позвольте напоследок еще раз полюбопытствовать: а кто, спрашивается, компенсирует налоговой инспекции потерянные человеко-часы? Вы ведь парализовали деятельность этого отдела более чем на два часа!

– Не волнуйтесь Вацлав Сигизмундович, насчет этого, Партии и Комитету лучше знать…– звучит ему в ответ.

Остановившись посередине кабинета в горьком раздумии, Вацлав Сигизмундович, с печалью в голосе, произносит: «Нет,  негосударственные вы люди, негосударственные…»  

Затем стены кабинета раздвигаются, раздвигаются, раздвигаются…  И вот перед нами – праздничная, шумная улица, колонной идут веселые, радостные люди. В их руках – цветы и портреты Большого Брата.  А также транспаранты с надписями: «Большой Брат нас любит»; «Большой Брат все слышит, Большой Брат все знает»;  «Слава Большому Брату!»

Это несколько сокращенный вариант либретто оперы, в  оригинале  длящейся 2,5 часа.

В полном его варианте автор еще успел прочитать Говорящему и Молчащему плащам небольшую лекцию «О профессиональной деформации личности сотрудников правоохранительных органов», сделать блиц-экскурс в историю их организации, поговорить о международном экономическом опыте – применительно к  их Республике, о постиндустриальном и информационном обществе, о коррупции, возникающей всегда в том случае, когда госчиновников никто не контролирует – ни средства массовой информации, ни оппозиция…  А также –  фиксирует в их сознании, что Большой Брат – на самом деле, разновидность гриба, типа плесени такой...

 *КГБ  – в данном случае не то, что вы подумали, а Комитет Государственного Балета.

*КГБ – в данном случае не то, что вы подумали, а Комитет Главных Бездельников.

Александр Прокуроров

Оценить материал:
Голосов еще нет
распечатать Обсудить в: