ОБ АВТОРЕ

Журналист и исследователь медиа.

Магистр филологических наук, аспирант.

С 2010 года – преподаватель Института журналистики БГУ. Сфера интересов - социальные медиа, гражданская журналистика, медиапсихология, интернет-психология.

В разное время сотрудничал с изданиями «Народная газета», «Белорусская Нива», «Российская Федерация сегодня» и другими.

Вы здесь

Пять способов, с помощью которых манипулируют СМИ

В фокусе

Вы поверили бы в то, что Минск атакуют полчища марсиан, если бы узнали об этом из новостей? Наверняка ответите отрицательно. А вот более миллиона слушателей СBS действительно перепугались, когда в 1938 году Орсон Уэллс поставил радиопьесу «Война миров». Вторжение инопланетян, поданное в форме сводок новостей, показалось жителям Нью-Йорка очень реалистичным. Да что марисане: в 2008 году грузинский телеканал «Имеди» показал сюжет о наступлении российских войск – и спровоцировал панику национального масштаба. И дело здесь не только в легковерии зрителей: массмедиа воздействуют на нашу психику, хотим мы того или нет. И, как и в случае с PR, который бывает разных оттенков, – психотехники из арсенала СМИ далеко не всегда безобидны.

В психологии, осознать проблему – уже ее наполовину решить. Чтобы не поддаваться пропаганде и манипуляциям недобросовестных массмедиа важно понимать, как работает эта система. Известный российский автор Сергей Зелинский насчитал более 50 методов манипуляции. Если тема заинтересовала – можно почитать хорошую книгу «Эпоха пропаганды», где также подробно расписаны механизмы воздействия на аудиторию. Но для того, чтобы ТВ «не разрушало мозг», а газеты (вопреки мнению одного профессора) можно было читать даже перед обедом, просто стоит знать о нескольких, самых распространенных практиках.

«Живой человек»

Слова эксперта или близкого нам человека звучат гораздо убедительнее. Если стоматолог в белом халате рекомендует  – то это и впрямь чудо-паста!

Суть: мнение автора подкрепляется комментарием -- либо признанного авторитета – ученого, политика, «лидера мнений», -- либо рядового гражданина. В случае с экспертом важны его титулы (доктор наук, директор). Для «гласа народа» требуется несколько человек, на разные лады подтверждающие точку зрения журналиста.

Как это делается: всегда существует список «удобных» комментаторов, которые скажут «нужную» реплику. И даже не будут кривить душой: странно ожидать, что эколог пропоет панегирик строительству нового химзавода. Важно также  правильно представить человека: «политолог» может на деле оказаться госслужащим, чиновником; «психолог», в кадре ставящий диагнозы, – специалистом в области социальной, а не клинической психологии. В зависимости от контекста и Гитлера можно представить как «художника, ветерана Первой мировой», а Меладзе как «кандидата наук».

С «рядовыми гражданами» -- все и проще, и сложнее. Здесь снова работает принцип «выборки»: из десяти сказавших «нет!» обязательно один скажет «да!» -- и попадет в кадр или на полосу газеты. Опытные работники массмедиа знают: человек, на которого набросились на улице с камерой или фотоаппаратом, перепуган и часто не знает, что сказать. «А вы скажите, что…», -- подсказывает голос за кадром. Другой вариант – правильно сформулировать вопрос. 

Почему это работает: авторитеты способны творить чудеса – это доказал еще в 1960-х гг. социальный психолог Стэнли Милгрем. Участники эксперимента готовы были мучить своих жертв электрическими разрядами в несколько сот вольт только потому, что их принуждал это делать «человек в белом халате». Мы также склонны «делать как все» на подсознательном уровне: если коллектив «давит», то особо впечатлительные личности могут даже назвать черное – белым (посмотрите хрестоматийный фильм Ф. Соболева «Я и другие» -- там воссозданы классические эксперименты социальной психологии).

«Британские ученые»

По данным компании Gallub, в 80% случаев обилие цифр, статистики и апелляция к «научности» -- мощное средство воздействие и манипуляции (прим.: в Gallub работаю только я, а опросили мы десять человек)

Суть: на экране вырастают графики, появляется много цифр, в которых вы не успеваете толком разобраться, звучат ключевые слова «исследования», «ученые», «доказали», «опрос» и так далее.

Как это делается: Цифры подаются вырванными из контекста, а в случае с исследованиями мы не знаем условий их проведения. Когда телевизор вещает, что страна произвела 500 миллионов тонн йогуртов, то это впечатляет. Но, может быть, в прошлом году их было 700 млн.? Соцопрос можно также «подогнать» под нужные результаты. В 1980-е гг. в США провели эксперимент: власти хотели знать – стоит ли Америке поддерживать военную операцию в Никарагуа? Когда в анкете отправка войск называлась «единственным средством против прихода к власти коммунистов», то «за» высказалось 42% опрошенных, при другой формулировке – лишь 13%. И это при том, что подсчет результатов был абсолютно честным. Важно, кто проводит исследование: есть разница, если замер сделала Академия наук или «группа товарищей» из малоизвестной фирмы. «Соцопрос» -- это не «опросил десять прохожих», как часто свято верят студенты журфака, а серьезное исследование, проведенное по всем правилам: выборка, охват, погрешность… Отдельная история – опрос на сайте. Некоторые интернет-СМИ умудряются выдавать результаты голосований на сайте за «мнение белорусского народа» как минимум.

Почему это работает: точность научных методов и «измеримость» результатов – вовсе не гарантия беспристрастности самих исследователей. Стереотип ученого играет на руку не только СМИ, но и тысячам шарлатанов. Вспомните Поля Брэгга, который оформил свой практический опыт здорового образа жизни в виде наукообразных теорий и издал не одну книгу с подписью «доктор медицины», не имея высшего образования вовсе.

«Схемы и стереотипы»

Готовые образы «вшивых оппозиционеров» и «последних диктаторов», «несчастных пенсионеров» и «продажных чиновников»  усваиваются легко и просто – так удобней  для психики

Суть: проще всего не разобраться в проблеме, а «выехать» на привычных сюжетах и образах – одновременно как-то забывается, что журналистика – это рефлексия, а не самоуспокоение.

Как это делается: В России, где сильны ксенофобские настроения, часто можно увидеть, как СМИ делают акцент на национальности: судя по заголовкам, насилуют и убивают именно «дагестанцы» и «чеченцы», а не «преступники». В Беларуси часто подчеркивается политическая ориентация – к примеру, молодому человеку обязательно припомнят, что из молодофронтовец или БРСМовец. Часто прием дополняется «ассоциативным связыванием». Хрестоматийный пример – репортаж ОРТ во время предвыборной кампании в России о кандидатах: Д. Медведев, в деловом костюме со свитой показан в рабочей обстановке; В. Жириновский проводит урок в школе, где рассказывает детям о войне  с США; Г. Зюганов и вовсе дегустирует мед на ярмарке. Типичный лубок! У избирателя первый кандидат ассоциируется с деятельностью, обещаниями высоких зарплат, а последний – с медом и ярмаркой. Образы-стереотипы дополняются сюжетными схемами. Литературовед Ж. Польти насчитал три с лишним десятка сюжетов, на которых строится все литература, а исследователи фольклора «расчленили» сказки и мифы на набор схем. Неосознанно журналисты часто «подгоняют» свои материалы под тот или иной сюжет: например, эсхатологический: «В Беларуси все плохо, кризис, мы ничего не производим, валюты нет, завтра/послезавтра/21 декабря 2012 года Земля налетит на небесную ось». Или сюжет, связанный с образом внешнего или внутреннего врага. Или схема «несчастный пенсионер»: редакции часто изводят звонками старики, которые путем хитрых вычислений, узнали, что в их жировке переплата 0,05 рублей. В таких случаях журналисты рады «утрамбовать» тему в сюжет типа «ЖЭС тиранит несчастного пенсионера» даже не разбираясь в проблеме. Для обоснования позиции используются знакомые приемы – эксперты, «говорящие головы», статистика…  В отличие от материалов, в которых излагается и обосновывается авторская позиция, здесь сам ход мысли автора уже предопределен независимо от status quo.

Почему это работает: Создание стереотипов – это защитный инструмент нашей психики, который позволяет избежать информационной перегрузки – это доказал, кстати, журналист, американский автор У. Липпман в работе «Общественное мнение». Желание вписать происходящее в простые схемы – естественно для человека. Вдобавок мы в буквальном смысле видим то, что ожидаем увидеть. Однажды, журнал Harvard Business Review опубликовал картинку, на которой белый человек во время ссоры замахнулся на негра бритвой. Через несколько месяцев картинку напечатали опять, но без бритвы и попросили вспомнить, кто вот-вот зарежет противника. Опрос показал, что большинство «припомнило» вооруженного негра.

«Новояз»

Рука не поднимается на «борцов за свободу», но «террористы» и «убийцы женщин и детей» вызывают негодование!

Суть: красивые слова для некрасивых дел. «Голодный студент из-за нищеты идет на преступление» -- «Мерзавец зверски зарубил пенсионерку и ее беременную сестру топором» -- в каком случае вы однозначно бы осудили Родю Раскольникова?

Как это делается:

Наибольших высот в словесной эквилибристике достигли пропагандисты времен «холодной войны». Сегодня конструкции вроде «наймиты капитала» звучат уже карикатурно, а вот «миротворцы», «умиротворение», «установление демократии» -- это стандарт. Известный исследователь коммуникации Г. Почепцов всерьез утверждает, что первую чеченскую кампанию Россия проиграла во многом из-за неудачной информационной политки: СМИ создали образ «борцов за свободу маленькой страны, притесняемой тираном», вызывавших сочувствие. Во время второй чеченской войны этот недостаток был уже устранен, а во время «пятидневной войны» с Грузией – технику применяли по полной.

Почему это работает: как говорил МакЛюэн – medium is the message. В случае с языком – он нечто большее, чем просто инструмент перевода реальности в код. Даже в грамматике сокрыты дополнительные оттенки смысла и оценки. Называя человека, к примеру «политологом», мы вписываем его в определенный культурный контекст (в то время, как он может считать себя философом или методологом) – и уже задаем модель восприятия. Попробуйте провести знаменитый психологический эксперимент по формированию установок: например, покажите аудитории фото Хайдегерра и скажите, что это известный нацистский преступник. Попросите описать его характер. Будьте готовы, что по прищуру глаз и по низкому лбу вам расскажут все о садистских наклонностях «гитлеровца».

«Фильтрация»

В Никарагуа голод, США устроило ковровую бомбардировку в Афганистане, российские артисты прибыли на «Славянский базар», а в Беларуси облачно и без осадков

Суть: Любое СМИ устанавливает «повестку дня» -- отбирает и систематизирует информацию в зависимости от собственных установок. И если «мишкопад» над Беларусью вызвал бурные обсуждения в независимых СМИ, государственные массмедиа обошли его стороной.

Как это делается: Повестку дня легко определить по темам на первых полосах печатных СМИ или структуре новостного выпуска – в электронных. Один из приемов манипуляции – отвлечение внимания, поэтому если вдруг СМИ как по команде вдруг смакуют какую-то «горячую тему», часто отдающей желтизной, то, возможно, параллельно принимается какой-нибудь непопулярный закон вроде повышения цен на сахар – «информационный шум» заглушает эту новость. Особенно отчетливо «повестка дня» видна на пресс-конференциях: встреча, посвященная статистике МВД об успешной борьбе с преступностью, станет «гвоздевым материалом» в ведомственной газете, сухой новостью – в general interest медиа, а критически настроенное СМИ обязательно выудит цитату или ответ на компрометирующий вопрос для очередного разгромного материала.

Почему это работает: среднестатистическая газета использует только 25% новостей, которые поступают от информационных агентств – расстановка приоритетов неизбежна. По шутливому «Закону МакЛюрга» для СМИ один погибший британец равен пяти французам, 20 египтянам, 500 индийцам и 1000 китайцам. Выбирая, какую новость разместить --  сообщение о попавшем в беду туристе или тысяче жертвах землетрясения, редактор руководствоваться похожим принципом. Так же работает и наш мозг: если бы мы взглянули на себя его глазами, то увидели бы странного карлика с огромной головой и неимоверно большими губами («сенсорный гомнкулус») – просто из-за обилия нервных окончаний губы гораздо важнее для нервной системы, чем пятки. 

Оценить материал:
5
Средняя: 5 (1 оценка)
распечатать Обсудить в: